Клару разбудила привычная перебранка под окном. Рассвет еще только готовился перекрасить стены ее клетушки на постоялом дворе из черного в серый. Промасленный пергамент, которым заменили стекло, пропускал совсем мало света и плохо защищал от холода. Она поплотнее закуталась в шерстяные одеяла, вжалась в подстилку и прислушалась: эта пара частенько ругалась на улице по утрам. Он - трухлявый забулдыга, ума как у младенца. Она - упырица, вконец человека заела. Он по шлюхам таскается. Она последнюю мужнину рубашку братцу отдать готова. Обыкновенная семейная заутреня, унылая и горькая. Сильнее всего Клару огорчало, что спорщики за оскорблениями не слышали любви, питающей их взаимные обиды. Когда людям друг на друга плевать, они не устраивают публичных сцен. Любопытно, что будет, если разыскать их и объяснить, какие же они счастливые?

Когда она наконец выбралась из постели, уже можно было разглядеть, как на морозе курится выдыхаемый воздух. Клара спешно натянула белье, потом платье с корсетом – из тех, где шнуровка сбоку, чтобы можно было справиться без служанки. Сложись все иначе, она все еще носила бы траур, но раз твоего мужа обвинили в измене и отдали на растерзание лорду регенту, будь добра, держи скорбь при себе. Она обходилась скромной траурной повязкой на запястье, незаметной под рукавом. И пускай. Главное – Клара знала, что повязка там.

Рассвело. Она умылась и собрала волосы. С улицы доносились уже другие звуки: грохот экипажей, окрики возниц, собачий лай. Так шумел Камниполь в разгаре зимы. Доусон не любил бывать в столице в это время. «Зимний балаган», - презрительно говаривал он. Людям его круга пристало зимовать на собственных землях, или разъезжать с королевской охотой. Теперь, конечно, о собственных землях речь не шла. Лорд регент, Жедер Паллиако, изъял их в пользу короны, чтобы впоследствии награждать достойных. Клара существовала на скромное пособие, которое не без труда выплачивали ей два младших сына. Старший сын, Барриат, пропал без вести, а родная дочь пережидала немилость, прикрываясь фамилией мужа, и делала все возможное, чтобы при дворе забыли, что ее девичья фамилия – Каллиам.

У камина в гостиной ее ждал Винсен Коу - в охотничьем костюме, хотя охоты в городе не планировалось, да и лорд его был мертв. Когда Клара вошла в комнату, он неловко замялся, и во взгляде его засияла удивительно нелепая любовь. Это было недостойно, но приятно, и вопреки желанию вызывало у Клары теплые чувства.

- Я приберег для Вас миску овсянки и заварил свежий чай.

Благодарю, - сказала она, присаживаясь у железной печурки.

- Позвольте сопровождать Вас сегодня, миледи?

Об этой милости он просил ежедневно, глядя на нее с надеждой, как школьник, отпрашивающийся с урока.

- Вы очень любезны, с удовольствием, - она соглашалась часто. Но не всегда. – Мне необходимо нанести несколько визитов.

- Безусловно, миледи, - Винсен заранее знал, что она собирается сделать.

Совершить переворот, и если получится – расправиться с Жедером Паллиако.