Закон тирана

Дэниел Абрахам

Клара проснулась под знакомые звуки, доносившиеся с улицы за окном. Рассвет еще не перекрасил ее комнатушку в пансионе из черного в серый, но ночь уже уступала место утру. Окном в комнатушке служило не стекло, а промасленный пергамент, пропускавший немного света и много холода. Клара натянула шерстяные одеяла до подбородка, вжалась в тонкий матрас и стала слушать, как на улице вновь бранилась семейная пара - событие, ставшее частью почти каждого утра. Он был пьяницей и маленьким мальчиком в побитом жизнью теле мужчины. Она - мегерой, которая пила его кровь и пожирала свободу. Он спал со шлюхами. Она отдавала все гроши, что он зарабатывал, своему брату. Весь этот долгий перечень обыденных поводов для семейной распри был столь же скучен, сколь и печален. Самым же печальным, по разумению Клары, было то, что ни один из ее участников не слышал любви, лежавшей в основе взаимных упреков. Никто не кричит и не плачет на улице о человеке, который ему безразличен. Она мысленно спросила себя, что бы подумали эти люди, попытайся она объяснить, как же им в действительности повезло.

Когда Клара наконец встала, рассвело достаточно, чтобы увидеть, как зимний холод превращает ее дыхание в пар. Она быстро надела белье, а затем платье, корсет которого был зашнурован на такой высоте, чтобы можно было справиться с ним без помощи служанки. При других обстоятельствах она все еще носила бы траур, однако, если твой супруг убит Лордом Регентом как предатель трона, правила несколько меняются. Ей достаточно было небольшого кусочка ткани, обернутого вокруг запястья, который легко было спрятать под рукав. Она знала, что он там. Этого было достаточно.

Когда темнота еще больше рассеялась, Клара умылась и причесалась. Шум улицы изменился. Грохот повозок, крики возниц. Лай собак. Звуки Кэмнипола в ледяных объятьях зимы. Доусон ненавидел оставаться в столице зимой. "Зимние хлопоты", - говорил он, и голос его был пропитан презрением. Человек его происхождения должен проводить зимние месяцы в своем поместье или с Королевской Охотой. Только теперь поместья, конечно же, не было. Лорд Регент Гедер Паллиако отнял все земли и вернул их короне, и позже они будут отданы в качестве символа расположения тому, кого он пожелает вознаградить. А Клара жила на содержание, которое по крупицам собирали два ее младших сына. Старший сын, Барриат, пропал Бог знает куда, а внебрачная дочь всеми силами цеплялась за имя мужа и молилась, чтобы двор забыл, что она когда-то носила фамилию Каллиам.

В общем зале у камина сидел Винсен Коу, ожидая ее. На нем были охотничью кожаные штаны, хотя охоты в городе объявлено не было, а хозяин, которому он когда-то служил, был мертв. И во взгляде Винсена, и в неуверенной манере, с какой он держался, когда Клара входила в зал, читалась любовь - чувство совершенно неприемлемое, которого он, однако, не скрывал. Любовь этого мужчины была недостойна ее, тем не менее, она ей льстила, и Клара невольно проникалась к нему расположением.

- Я оставил для Вас чашку овсянки на завтрак, - сказал он, - и делаю свежий чай.

- Спасибо, - ответила она, усаживаясь перед маленькой железной печью.

- Позволено ли мне будет сопровождать Вас сегодня на прогулке, моя госпожа? - Этот вопрос Винсен задавал каждый день, словно школьник, ожидающий знака благосклонности от любимого учителя.

- Спасибо, компания мне не повредит, - ответила она, как это часто бывало. Часто, но не всегда. - Сегодня у меня будет несколько поручений.

- Да, мэм, - сказал Винсен, не уточнив, что это были за поручения - он знал.

Она собиралась свергнуть корону и, если сможет, уничтожить Гедера Паллаико