Клару снова разбудил гул голосов за окном. Солнце уже встало, но ему еще не удалось справиться с мраком, царящим в ее комнатушке в пансионе. Вместо стекла окно было затянуто промасленным листом пергамента. Солнечный свет едва пробивался сквозь эту преграду, зато холод проникал легко. Она натянула шерстяные одеяла до подбородка, вжалась в тонкий тюфяк и прислушалась к очередной ссоре семейной пары на улице, они бранились почти каждое утро. Он объявлялся пьяницей и ребенком. Она - мегерой, пьющей его кровь и не дающей ему свободно вздохнуть. Он обвинялся в том, что таскался по блудницам. Она – в том, что отдавала все, заработанное им, своему брату. Перечет заурядных взаимных претензий слушать было скучно, а еще грустно. Грустно потому, что, по мнению Клары, за громкими упреками они не слышали шепот любви, которая была всему виновницей. Никто не стал бы кричать и плакать посреди улицы из-за того, кто ему безразличен. Кларе было интересно, что бы они сделали, если бы она разыскала их и сказала, насколько же им повезло в жизни.

Когда она наконец встала, света прибавилось, и она видела, как зимний холод превращает ее дыхание в пар. Она быстро надела сорочку, платье, на котором зашнуровать корсет могла сама, без помощи горничной. При других обстоятельствах она все еще носила бы траур, но, когда твоего мужа как предателя, совершившего преступление против короны, убивает Лорд-регент оплакивать приходится по-другому. Она обходилась маленьким лоскутом ткани, обернутым вокруг запястья, он был незаметен под рукавом. Она знала, что он там, и этого было достаточно.

Стало еще светлее, она умылась и подобрала волосы. Звуки, доносящиеся с улицы, изменились: грохот повозок, крики возниц, лай собак – звуки Камнипола во власти зимы. Доусон терпеть не мог оставаться в столице в это время года. «Зимняя служба», - говорил он голосом, полным негодования. Человек его положения должен проводить холодные месяцы в своей вотчине или же, участвуя в Королевской охоте. Вотчины больше не было. Лорд-регент Гедер Паллиако забрал ее назад в королевское пользование, чтобы потом раздать землю в знак отличия тем, кого хотел наградить. Клара теперь жила на скудном содержании у двух своих младших сыновей. Их старший брат, Барриат, скитался Бог весть где, а сестра цеплялась за имя мужа и молила суд забыть, что она когда-то была Каллиам.

В общем зале Винсен Коу сидел у камина, ожидая ее. На нем был кожаным охотничий костюм, хотя в городе охота не намечалась, а его господин был мертв. Когда Клара зашла в комнату, в его глазах и неуверенной позе читалась та нелепая любовь, в которой он ей уже признался. Благородства в этом не было никакого, тем не менее, его чувства льстили ей и невольно вызывали расположение.
- Я приберег для вас тарелку овсяной каши с завтрака, - сказал он. - И заварил свежий чай.
- Спасибо, - ответила она, садясь поближе к небольшой железной плите.
- Позвольте сопроводить вас на прогулке, миледи? Этот вопрос он задавал каждое утро, как ребенок, просящий одолжения у любимого наставника.
- Мне была бы приятна компания, спасибо, - ответила она так, как отвечала часто. Часто, но не всегда. - У меня сегодня есть несколько дел.
- Да, мадам, - сказал Винсен. Он не спросил, что это были за дела, потому что и так знал.
Она намеревалась свергнуть короля, и, если удастся, уничтожить Гедера Паллиако.