Закон тирана.

Клара проснулась от привычного звука голосов, раздающихся под окном. Оставалось совсем недолго до того момента, когда рассвет разгонит темноту в маленькой комнатке пансиона. Окно комнаты из промасленного пергамента, а не из стекла, свет пропускало не очень, а холод – изрядно. Клара натянула шерстяные одеяла до самого подбородка, вжалась всем телом в тонюсенький матрас и слушала, перепалку супругов, бранившихся почти каждое утро. Пьяница и мальчишка уживались в искореженном теле мужчины. Женщина была мегерой, что пила его кровь и пожирала свободу. Он спал с проститутками. Она отдавала все, что он зарабатывал, своему брату. Насколько длинный перечень семейных разногласий был обыденным и скучным, настолько и печальным. Самое грустное, подумала Клара, что эти двое не слышат голос любви, из-за которой возникли их взаимные обиды. Никто на улице не кричал и не оплакивал кого-то, кто был им безразличен. Интересно, что они подумали бы, обратись она к ним, и скажи, как же сильно им повезло.

Когда Клара наконец-то поднялась, света было уже достаточно, чтобы увидеть, как зимний холод превращает дыхание в пар. Быстро надела белье, затем платье, которое ожидало ее под рукой, чтобы обходиться без помощи служанки. При других обстоятельствах она все еще носила бы траурный наряд, но то, что мужа, как изменника трона, убивает лорд регент, несколько изменяет положение вещей для скорбящей вдовы. Пришлось довольствоваться небольшим кусочком ткани, обвивавшим ее запястье, который с легкостью скрывался длинным рукавом. Она будет знать, что он там. Этого достаточно.

Становилось светлей. Клара умылась и прибрала волосы. Звуки улицы изменились. Грохот телег, крики возниц. Лай собак. Звуки Камниполя, находящегося во власти зимы. Доусон ненавидел оставаться на зиму в столице. Зимние дела, говорил он с презрением. Мужчине с его воспитанием следует проводить зимние месяцы в своих землях или охотиться вместе с королем. Только вот земель больше нет. Лорд регент Гедер Палльяко вернул их короне, чтобы раздавать потом тем, кого хотел наградить. Клара жила на то, что наскребли совместными усилиями двое младших сыновей. Старший сын Бэрриет отправился бог весть куда, а ее родная дочь занята тем, что цепляется за имя мужа и молится, чтобы двор забыл, что когда-то ее звали Каллиэм.

В общей комнате сидел Винсен Коу, ожидая ее. На нем был кожаный костюм охотника, хотя в городе не трубил охотничий рог, а господина, которому он служил, не было в живых. Его влюбленность в Клару совершенно смешно выражалась в сиянии глаз и неуверенной манере держаться, когда она входила в комнату. Это вовсе не поощрялось, но льстило, и невольно казалось ей милым.

- Я оставил вам на завтрак овсянку в чаше, - сообщил Винсен, - и завариваю свежий чай.

- Спасибо,- произнесла Клара, усаживаясь рядом с железной печуркой.

- Будет ли мне позволено сопровождать вас сегодня на прогулку, моя госпожа? – этот вопрос он задавал каждое утро, будто дитя, молящее обожаемого наставника об одолжении.

- Благодарю, компания доставила бы мне удовольствие, - был ее ответ. Так она говорила часто. Часто, но не всегда. – Сегодня у меня несколько дел.

- Да, мадам. – Сказал Винсен, не спросив, какие дела. Он и так это знал.

Она собиралась свергнуть короля и, если сможет, уничтожить Гедера Палльяко.