Закон тирана

Дэниел Абрахам

Клара проснулась под знакомые голоса, проникавшие через окно с улицы. Рассвет еще не успел превратить темноту ее маленькой комнатки в пансионате из черного цвета в серый, но скоро это произойдет. Вместо стекла окно затянуто промасленным пергаментом, который пропускает больше холода, чем света. Она подтянула шерстяной плед до подбородка, вжалась поглубже в тонкий матрас и начала слушать, как на улице снова ссорились муж и жена. Ссорами у них начиналось больше дней, чем миром. Он пьяница и маленький мальчик, запертый в покалеченном теле взрослого мужчины. Она ведьма, которая пьет кровь мужа и ест его свободу. Он спит со шлюхами. Она отдает каждую заработанную им копейку своему брату. Эта бесконечная супружеская борьба была скучной, обыкновенной и, в то же время, печальной. И самым печальным было то, думала Клара, что они оба не слышат любовь, на которую наслоились все их обиды. Никто ведь не кричит и не причитает на улице о том, на кого ему наплевать. Ей было любопытно, что бы они сделали, если бы она отыскала их и сказала, какие же они на самом деле очень, очень счастливые.

Когда она, наконец, поднялась, света было достаточно, чтобы увидеть, как холод превращает ее дыхание в пар. Она быстро натянула белье и платье с корсетом, зашнуровав его так высоко, как могла, без помощи служанки. При других обстоятельствах, она бы все еще носила траур, но, когда твоего мужа жестоко убивает Лорд Регент за измену, правила траура немного меняются. Она несколько раз туго обернула запястье небольшим куском ткани и легко спрятала его под рукавом. Она будет знать, что он там. И этого будет достаточно.

Когда света в комнате еще прибавилось, она умылась и убрала волосы. Звуки, долетавшие с улицы, поменялись. Грохот повозок и крики возничих. Собачий лай. Звуки Комнипола в тисках зимы. Доусон ненавидел проводить зиму в столице. Зимние заботы, так он это называл, и его голос источал презрение. Человеку его положения следовало проводить зимние месяцы в своих владениях или же на Королевской Охоте. Только вот теперь, конечно, не было больше никаких владений. Лорд Регент Гедер Паллиако отнял все именем короля, чтобы потом раздавать их земли как подачки в знак благодарности тем, кого хотел выделить. Кларе же приходилось жить на то содержание, которое с трудом наскребали ее младшие сыновья. Старший сын, Барриат, пропал, Бог знает где, а ее идиотка младшая дочь была занята тем, что цеплялась за фамилию мужа и молилась, чтобы двор забыл, как она когда-то была Каллиам.

В общем зале Винсен Кое сидел у огня и ждал ее. На нем были егерские краги, хотя в городе не объявляли охоту, а хозяин, которому он служил, умер. Абсолютно нелепая любовь, которую он открыто демонстрировал к Кларе, так и сияла в его глазах и той неуверенной манере держать себя, которая появилась у него, как только она вошла в комнату. Это было неуместно, однако, льстило. И Клара, хоть и презирала себя, но находила это милым.

- Я вам оставил чашку овсянки на завтрак, - сказал он. - И завариваю свежий чай.

- Спасибо,- ответила она и села около небольшой металлической печки.

- Могу я просить разрешения прогуляться с вами сегодня, миледи? – этот вопрос он задавал каждый день, как ребенок, просящий одобрения у любимого учителя.

- Я буду очень рада компании, спасибо, - ответила она, также, как часто делала и раньше. Часто, но не всегда, - у меня есть несколько дел на сегодня.

- Да, мадам.- Сказал Винсен, ничего больше не спросив о делах, потому что он уже знал.

Она собиралась свергнуть короля и, если получится, уничтожить Гедера Паллиако.