The Tyrant's Law Daniel Abraham

Сон Клары нарушили знакомые голоса, доносившиеся из-за окна. Темнота в маленькой гостиничной комнатушке еще не рассеялась, но ждать оставалось недолго. Промасленный пергамент, заменявший оконное стекло, лучше пропускал холод, чем свет. Она поглубже зарылась в шерстяные одеяла, вжалась в тощий матрас и полежала еще немного, слушая привычную перебранку пожилых супругов, которые устраивали эту невеселую дуэль почти каждое утро. Он был старый пьяница и вечный мальчишка, она – зловредная пиявка, которая выпивала его кровь и пожирала его свободу. Он спал со шлюхами, а она отдавала все его заработки своему братцу. Внушительный перечень взаимных обвинений был столь же обыденным и скучным, сколь и печальным. «А самое печальное, – думала Клара, – что ни один из них не понимает, какая огромная любовь скрывается за этим негодованием и обидами. Никто не станет поднимать такой шум посреди улицы из-за человека, который ему безразличен. Интересно, что бы подумали эти двое, если бы она нашла их и рассказала им, какие они на самом деле счастливые».


Когда она все же встала, то уже могла различить облачка пара, в которые превращалось на холоде ее дыхание. Она быстро набросила нижнюю рубашку и занялась платьем с боковой шнуровкой, которое можно было надеть без помощи служанки. При других обстоятельствах ей полагалось бы все еще носить траур, но когда твоего мужа казнят по приказу лорд-регента как предателя трона, правила выражения скорби немного меняются. Сойдет и узкая повязка на запястье, которую можно прикрыть рукавом. Главное – помнить о ее существовании.


Когда окончательно рассвело, она умылась и привела в порядок волосы. Уличный шум изменил тональность. Теперь из-за окна доносились дребезжание телег, крики извозчиков, лай собак. Кэмнипол в объятьях зимы. Доусон терпеть не мог находиться в столице зимой. «Зимние игрища», – говорил он, и его голос сочился презрением. Человек его происхождения должен проводить холодное время года в своих владениях или где-нибудь еще с Королевской охотой. Только нет больше никаких владений. Лорд-регент Гедер Паллиако отобрал их в пользу короны, чтобы при случае одарить ими кого-нибудь более достойного. А Клара вынуждена перебиваться на скудные средства, которые выделяют ей младшие сыновья. Одному Богу известно, где пропадает ее старший, Барриат, а ее единственная дочь цепляется за фамилию мужа и молит Бога, чтобы двор навеки забыл о ее принадлежности к семейству Каллиам.


В общем зале, сидя у огня, ее ждал верный Винсен Коу. На нем были кожаные охотничьи штаны, хотя никакой охоты в городе не предвиделось, а хозяин, которому он когда-то служил, давно покинул этот мир. В смущенном взгляде егеря светилась всепоглощающая любовь. В этом неуместном чувстве не было ни капли гордости, но оно льстило ее самолюбию.


– Я раздобыл вам немного овсянки и завариваю свежий чай.

Она поблагодарила его и присела у маленькой железной печки.

– Можно ли мне сегодня пойти с Вами, госпожа?

Он задавал этот вопрос изо дня в день, словно ребенок, добивающийся знака расположения от обожаемого учителя.

– Спасибо, буду рада, если составишь мне компанию, – такой ответ звучал часто, хотя и не всегда, – у меня сегодня несколько важных дел.

– Да, миледи, – он не спрашивал, какие это дела, потому что прекрасно знал.

Она собиралась свергнуть короля и, если получится, уничтожить Гедера Паллиако.