Клару разбудили голоса за окном. Рассвет еще не успел рассеять тьму в съемной комнатушке, но оставалось недолго. Вместо стекла окно было затянуто промасленным пергаментом, плохо пропускавшим свет и совсем не защищавшим от холода. Она подтянула одеяло к подбородку, вжалась в тощий матрас и прислушалась – на улице вновь бранились муж с женой. Так начиналось почти каждое утро. Он был пьяницей, который никак не повзрослеет. Она - ведьмой, испортившей ему жизнь. Он спал со шлюхами. Она отдавала все деньги своему братцу. Бесконечная литания супружеских споров, унылая и навевающая грусть. Самое печальное – эти двое не замечали любви, скрывающейся за обидами. Если кто-то тебе безразличен, ты не будешь бранить его и рыдать на глазах у всех. Интересно, а если отыскать их и рассказать, какие они счастливые, вдруг подумала она.

Когда Клара решилась вылезти из-под одеяла, уже достаточно рассвело чтобы разглядеть, как зимний холод превращает дыхание в пар. Она торопливо натянула рубашку, потом платье с завязками на боку, чтобы справляться без помощи горничной. При других обстоятельствах она все еще носила бы траур, но когда твой супруг казнен Лордом-регентом и обьявлен предателем, приходится искать другие способы скорбеть. Клара повязала на запястье траурную повязку, которую легко скрыть под рукавом. Только
она будет знать - и этого достаточно.


Когда совсем рассвело, Клара умылась и уложила волосы. Теперь с улицы доносились другие звуки: грохот телег , крики возниц и собачий лай. Так звучит Камнипол в самый разгар зимы. Доусон ненавидел проводить это время года в столице. Его голос сочился презрением, когда он говорил о «зимних делах». Зимой столь высокородный лорд должен покидать владения только ради королевской охоты. Только вот владений больше не было. Лорд-регент Гедер Палиако конфисковал их, чтобы потом подарить кому-нибудь за заслуги. Клара жила на деньги, которые с трудом удавалось наскрести двум младшим сыновьям. Старший, Барриат, пропал неведомо куда, а единственная дочь цеплялась за фамилию мужа и молилась, чтобы двор забыл, что когда-то ее звали Каллам.


Винсент Кой ждал её в общей комнате у камина. Он все еще носил, егерский костюм, хотя в городе охотиться было не на кого, а хозяин, которому он служил, распрощался с жизнью. Винсент любил Клару - его выдавали сияющие глаза, и то, что он знал, как себя вести, когда она входила в комнату. Никакого достоинства. Он был смешон и жалок, но, как ни странно, эта любовь льстила Кларе и находила отклик в ее сердце.


- Я приберег для вас тарелку утренней овсяной каши, - сказал он. - А сейчас как раз завариваю свежий чай.
- Спасибо, - поблагодарила Клара, поудобнее устаиваясь перед маленькой железной жаровней.



- Вы позволите сегодня сопровождать вас, моя госпожа?


Он задавал этот вопрос каждый день, словно ребенок, выпрашивающий внимания любимого учителя.


- Буду рада твоей помощи, - она часто так отвечала, но не всегда. – У меня сегодня несколько дел.

-Да, госпожа, - сказал Винсент. Он не спросил ни о чем. Потому что знал.

Она собиралась свергнуть власть, и, если сможет, уничтожить Гедера Палиако.