Закон Тирана


Дэниэл Абрахам


Клара проснулась от звука знакомых голосов, споривших под ее окном со стороны улицы. Заря пока еще не пробралась в темноту маленькой комнатки в пансионате и не преобразила ее в сумрак, хотя дело оставалось за малым. В оконной раме не было стекол, только промасленный пергамент, пропускавший немного света и ужасно много холода. Натянув шерстяные одеяла до подбородка, она постаралась поудобнее устроиться на тонком матрасе, в очередной раз прислушиваясь к брани супружеской пары на улице, предпочитавшей делать это в утренние часы. Он был горьким пьяницей и одновременно маленьким мальчиком, заключенным в искореженное мужское тело. Она злобной мегерой, пившей кровь мужа и покушавшейся на его свободу. Он спал со шлюхами. Она забирала у него все заработанные деньги для своего брата. Песня о супружеских распрях была настолько стара и скучна, как и грустна. А самым печальным было то, думала Клара, что они оба не вспоминали о своей любви, на которой зиждились все их обиды. Никто не стал бы закатывать истерику со слезами тому, кто был ему безразличен. Ей вдруг захотелось, чтобы они смогли понять это, захотелось разыскать их и сказать, как им повезло.


Когда Клара наконец поднялась с постели, света уже хватало, чтобы разглядеть, как от холодного зимнего воздуха дыхание становится паром. Быстро надела белье, затем платье, оставленное на том месте, куда она могла дотянуться без помощи служанки. При других обстоятельствах ей все еще следовало носить траур, но когда чей-то муж умирает по приказу Лорда Регента как изменник престола, скорбеть приходится несколько иначе. Клара обошлась кусочком ткани, скрученным в жгут и повязанным вокруг запястья, прикрыв его широким рукавом. Она знала, что импровизированный браслет находился там, и этого было достаточно.


Когда совсем рассвело, Клара ополоснула лицо и зачесала волосы наверх. Уличный шум теперь стал другим. Грохот телег, крики извозчиков. Лай собак. Шум Камниполя, сжатого в цепких лапах зимы. Доусон терпеть не мог находиться в столице в это время года. Зимние дела, так объяснял он свое вынужденное пребывание в Камниполе, и голос его при этом сочился презрением. Человеку его положения следовало проводить зимние месяцы в своих землях или же на Королевской Охоте. Только теперь, конечно, никаких земель не было. Лорд Регент Гедер Паллиако забрал их обратно в казну, чтобы позднее раздаривать в качестве награды кому-нибудь еще. А Клара была вынуждена жить на те деньги, которые смогли наскрести два ее младших сына. Барриата, старшего мальчика, занесло бог весть куда, а ее внебрачная дочь была занята попытками вести прежний образ жизни, прикрываясь фамилией собственного мужа и молясь о том, чтобы двор позабыл, что когда-то она была Каллиам.


В общей гостиной ее поджидал Винсен Коэ, расположившийся у огня. На нем были кожаные охотничьи штаны, хотя никто в городе не трубил в охотничий рог, а его господин, которому он служил, был мертв. Совершенно нелепая любовь, которую он выказывал Кларе, светилась в его взгляде, и заставляла его держаться скованно при ее появлении в комнате. Нет, он не возносил ее до небес, хотя и относился к ней с подобострастием, и вопреки самой себе такое обращение ее подкупало.


- Я приберег для вас миску утренних хлопьев, - сказал он. – А сейчас завариваю свежий чай.


- Спасибо, - ответила Клара, усаживаясь рядом с маленькой железной печкой.


- Могу я удостоиться чести и пройтись сегодня с вами, госпожа? (Это был вопрос, который он задавал каждый день, словно ребенок, выпрашивающий внимание любимого наставника.)


- Я была бы рада хоть какой-то компании, спасибо тебе, - поблагодарила его Клара, что она делала довольно часто. Часто, но не всегда. – У меня на сегодня запланировано несколько дел.


- Да, госпожа, - ответил Винсен, не уточняя, что это были за дела, потому что и так знал.


Она собиралась свергнуть правителя, а, если ей это и удастся, то и уничтожить Гедера Паллиако.