Клару разбудила привычная перебранка за окном. Уже начинало светать, но тьма в ее комнатушке в пансионе еще не рассеялась. Вместо стекол в окна была вставлена промасленная бумага, через которую внутрь с трудом пробивался свет, зато легко попадал холод. Клара покрепче завернулась в одеяло, вжалась в тощий матрас и прислушалась к звукам с улицы: муж и жена снова завели ссору. Так начиналось почти каждое утро. Он – пропойца, ребенок в убогом мужском теле. Она – ведьма, пьет кровь мужа и заедает его свободой. Он спит с шлюхами. Она отдает весь его заработок брату. И так без конца – банально, скучно и очень печально. Какие глупцы, думала Клара – не видят любви, от которой все их обиды. Ведь не станет человек надрываться у всех на виду из-за того, кто ему безразличен. А если их найти и сказать, какие они все-таки счастливые, поймут ли?

Клара встала, когда в утренних сумерках уже различался пар ее дыхания в морозном воздухе. Она торопливо надела исподнее и платье с корсетом, пошитое так, что его можно было зашнуровать без помощи горничной. Сложись все иначе, она до сих пор носила бы траур, но лорд регент казнил ее мужа как государственного изменника, и скорбеть по всем правилам было нельзя. Клара довольствовалась тонкой тесьмой, повязанной на запястье – ее легко было спрятать за рукав. Главное – она помнила. Остальное не важно.

Когда стало светлее, Клара умылась и причесалась. Голоса на улице сменились дребезжанием телег, криками возничих, собачьим лаем – звуками зимнего Камниполя. Доусон не выносил столицу в это время года. «Зимняя канитель» – сколько отвращения он вкладывал в эту фразу! Мужчины его круга в эту пору должны были оставаться в своих владениях или же участвовать в королевской охоте. Теперь владений не было – лорд регент отобрал все земли в пользу короля, чтобы потом пожаловать в награду себе угодным. Общими усилиями двое младших сыновей Клары как-то оплачивали ее содержание. Старший, Барриат, пропадал неведомо где, а родная дочь изо всех сил цеплялась за фамилию мужа и каждый день молила Бога, чтобы при дворе никто не вспомнил, что она – урожденная Каллиам.

В общей комнате, сидя у камина, ее дожидался Винсен Коу. На нем был кожаный костюм, хотя никто в городе не устраивал охоту, а его господин погиб. Клара заметила, как засияли его глаза, как он смутился – его нелепая влюбленность не была тайной. Совершенно неуместно, но что поделаешь – приятно.

– Я отложил вам миску овсянки. Сейчас будет готов свежий чай.

– Благодарю.

Клара села поближе к маленькой железной печке.

– Позвольте сегодня сопровождать вас, миледи, – он каждый день напрашивался в компанию, как щенок просится на прогулку.

– Вы очень любезны, я буду рада обществу, – она часто соглашалась. Часто, но не всегда. – Сегодня у меня дела.

– Как скажете, сударыня.

Винсен не задавал вопросов, он и так все знал. Она собиралась свергнуть короля, а если повезет, уничтожить Джедера Паллиако.