Законы тирана
Даниел Абрахам

Проснувшись, Клара услышала под окнами знакомые голоса. Утренние лучи еще не развеяли мрак тесной гостиничной комнатки, но рассвет уже близился. Вместо стекол, в окна были вставлены промасленные холсты, которые пропускали больше холода, чем света. Укутавшись в шерстяное одеяло до подбородка, и вжавшись всем телом в тонюсенький матрац, девушка очередной раз слушала уличную перебранку семейной пары. Казалось, ни одно утро у них не обходится без скандала. Муж – жалкое, измученное тело, в котором одновременно уживаются беспробудный пьяница и неповзрослевший мальчишка. Жена – мегера, которая выжила из него все соки и отняла свободу. Он ходит по шлюхам. Она все до копейки отдает своему брату. Их обвинения друг другу были сколь банальны и скучны, столь и ужасны. Но самое ужасное, размышляла Клара, ¬¬– то, что эти двое за обидами и упреками не видят собственной любви. Человек, который тебе безразличен, не вызовет таких бурных эмоций. Интересно, если сейчас к ним подойти и объяснить, как сильно им повезло, что-нибудь изменится?

Наконец, Клара поднялась с постели. В комнате уже стало достаточно светло, чтобы видеть, как зимний морозный воздух превращает дыхание в облака пара. Она торопливо надела нижнее белье, затем верхнее платье со шнуровкой сбоку, с которой под силу было справиться самой, без помощи служанки. При других обстоятельствах, вдова бы все еще расхаживала в неглиже, однако приходится забывать про обычаи траура, если твоего мужа убивает лорд Регент за измену короне. В довершении, Клара обернула запястье тканевым жгутом и скрыла его рукавом. Она будет помнить, что жгут на руке. Этого достаточно.

Когда рассвело окончательно, женщина умылась и уложила волосы. С улицы стали доноситься уже совсем другие звуки. Грохот экипажей, крики извозчиков, лай собак. Так звучит Камниполь, когда в нем правит зима. Доусон ненавидел жить в столице в это время года. Он называл это «зимним промыслом», и при этих словах его голос сочился презрением. Человеку его происхождения подобало проводить зиму в своих владениях, выезжая лишь на королевскую охоту. Сейчас, конечно, никаких владений не было. Лорд Регент Гедер Паллиако присоединил их обратно к короне, чтобы затем раздавать в награду особо отличившимся. Поэтому Кларе приходилось выживать на скромную сумму, выделяемую ей младшими сыновьями. Ее старший сын, Барриат, пропал Бог знает куда, а родная дочь была слишком занята, отчаянно цепляясь за фамилию мужа, и надеясь на плохую память судей, которые забудут, что она когда-то была Каллиам.

Винсент Коу сидел у камина в гостиной и ждал свою госпожу. Он был в охотничьих сапогах, несмотря на то, что хозяин, с которым он охотился, погиб, а сам он жил в городе. Войдя в комнату, Клара прочла в его взгляде и робком поведении любовь, которую он так старался скрыть. Было в этом что-то трогательное. Неожиданно для себя, Клара обнаружила, что ей очень льстит такая преданная, самоотверженная любовь.

¬¬– «Я приберег для вас немного овсянки на завтрак, – сказал Винсент. – Чай почти готов».

– «Благодарю», ¬– произнесла женщина, садясь напротив маленькой железной печи.

– «Вы позволите мне сопровождать вас сегодня, миледи?». Он задавал этот вопрос каждый день, словно ребенок, заискивающий перед обожаемым учителем.

– «Была бы вам признательна, – ответила она, как обычно. В редких случаях она говорила «нет». – На сегодня у меня запланировано несколько дел».

– «Да, мэм», – произнес Винсент. Он не стал спрашивать, что это за дела. Все и так было очевидно.

Клара собиралась свергнуть нынешних правителей и, при возможности, расправиться с Гедером Паллиако.