Закон Тирана
Даниел Абрахам
Клару разбудили привычные крики на улице под ее окном. Еще не рассвело, и в ее комнатке в пансионе было темно. Но совсем скоро темноту сменят предрассветные сумерки. В ее окне не было стекла. Его заменяла промасленная пергаментная бумага, которая пропускала немного света, но совсем не спасала от холода. Она натянула шерстяные одеяла до подбородка, вжалась в тонкий матрас и слушала, как опять ругается на улице супружеская пара. Не было еще утра, чтобы они не поругались. Он был пьянчугой и маленьким мальчиком в разбитом теле мужчины. Она была мегерой, которая выпила его кровь и поглотила его свободу. Он спал со шлюхами. Она отдавала каждую копейку, которую он зарабатывал своему брату. Это была обычная скучная семейная ссора, но вместе с тем, было в этом что-то печальное. И самым печальным, думала Клара, было то, что эти двое не понимали, что причиной всех их ссор была любовь. Никто не станет кричать и плакать на улице из-за человека, на которого ему наплевать. Она размышляла, как бы они поступили, если бы она разыскала их и объяснила, насколько им повезло.


Когда она наконец встала, уже достаточно рассвело, и она видела, как зимний холод превращает ее дыхание в пар. Она быстро надела белье и зашнуровала корсет, насколько могла дотянутся до тесемок без помощи горничной. При других обстоятельствах, она бы все еще носила траур, но когда ваш муж казнен Лордом Регентом как человек, предавший корону, траурный этикет немного отличается от общепринятого. Она обходилась маленьким лоскутком ткани, повязанным вокруг запястья, который легко можно было спрятать под рукавом. Но она ведь знала, что он там. Этого было вполне достаточно.


Когда стало совсем светло, она умылась и забрала волосы. Звуки на улице изменились. Дребезжали повозки, кричали извозчики. Лаяли собаки. Звуки скованного зимой Камниполя. Доусон ненавидел оставаться на зиму в столице. Зимние дела, так он называл это, и голос его был полон презрения. Человеку, получившему такое воспитание, как он, подобает проводить зимние месяцы в своих землях или еще где-нибудь, принимая участие в Королевской Охоте. Только сейчас, конечно, не было никаких земель. Лорд Регент Гедер Паллиако забрал их в пользу короны, чтобы подарить их тому, кого он хотел наградить. А Клара жила на содержание, которое с трудом наскребали два ее младших сына. Ее старший сын, Барриат, исчез Бог знает куда, а ее внебрачная дочь была занята тем, что цеплялась за фамилию мужа и молилась, чтобы двор забыл, что когда-то она носил фамилию Каллиам.


Винсен Коу сидел в общей комнате у камина и ждал ее. Он носил охотничьи кожаные штаны, хотя никто не созывал охоту в городе, а хозяина, которому он служил, не было в живых. Совершенно нелепая любовь, в которой он открыто признавался Кларе, светилась в его глазах и проявлялась в неуверенности, которую он испытывал в ее присутствии. Его любовь не была возвышенной, но она льстила Кларе, и она невольно находила это милым.
– Я оставил для Вас тарелку овсянки,– сказал он. – И завариваю свежий чай.
– Спасибо, – сказал она, садясь рядом с маленькой железной печкой.
– Позволите ли мне сопровождать Вас на прогулке сегодня, миледи?
Он задавал этот вопрос каждый день, как ребенок, который ищет расположения любимого учителя.
– Спасибо, Ваша компания доставит мне удовольствие,– ответила она. Она часто отвечала так. Часто, но не всегда. – Мне надо сделать сегодня несколько дел.
– Да, мадам, – сказал Винсен. Он не стал спрашивать, что это были за дела, потому что и так знал. Она собиралась устроить переворот и, если получится, уничтожить Гедера Паллиако.