Закон тирана
Дэниэл Абрахам

Клара проснулась от звука знакомых голосов, раздававшихся с улицы под её окном. Рассвет всё ещё не поменял цвет темноты в её маленькой комнате в пансионе с черного на серый, но совсем скоро так и будет. Её окно было не из стекла, а из промасленного пергамента, который впускал немного света и много холода. Она подтянула шерстяные одеяла ближе к подбородку, вжалась всем телом в тонкий матрац и слушала, как женатая пара на улице снова ругает друг друга, как чаще всего они делали по утрам. Он был пьяницей и маленьким мальчиком в разбитом теле взрослого мужчины. Она была змеей, которая пила его кровь и съедала его свободу. Он спал с проститутками. Она отдавала все деньги, что он зарабатывал, своему брату. Долгие супружеские споры были так же обычны и скучны, как и грустны. И печальнее всего, подумала Клара, было то, что они оба не могли слышать любовь, на которой строились все их обиды. Никто не кричит и не плачет на улице перед тем, до кого ему нет дела. Ей стало интересно, что бы они сделали, если бы она разыскала их и сказала, насколько счастливы они были.

Когда она, наконец, встала, была достаточно светло, чтобы она смогла увидеть, как зимний холод превращает её дыхание в дым. Она быстро надела нижнее белье, а затем и платье с приподнятыми краями, такими, чтобы она смогла дотянуться до них без помощи прислуги. При других обстоятельствах, она бы все ещё была в пижаме, но, когда твоего мужа безжалостно убивает изменник трона Лорд Регент, правила скорби меняются. Она обошлась небольшим отрезком ткани, обмотанным вокруг её запястья и легко скрытым её рукавом. Но она знала, что он там. Этого было достаточно.

Пока свет постепенно заливал комнату, она умылась и забрала волосы. Звуки с улицы изменились. Грохот экипажей, крики извозчиков. Лай собак. Звуки Камнипола в зимней хватке.

Доусон ненавидел поездки в столицу зимой. «Зимние дела», так он их называл, и его голос при этом наполнялся презрением. Человек его происхождения должен проводить зимние месяцы в Королевской охоте на своих или прочих землях. Только теперь, конечно же, не было никаких земель. Лорд Регент Гедер Паллиако именем короля забрал их назад, чтобы затем отмерить, как поощрение тем, кого он хотел наградить. А Клара жила на деньги, с трудом собранные двумя её сыновьями. Её старший сын, Бэрриат, пропадал, Бог знает где, а её родная дочь была занята, цепляясь за фамилию мужа, в надежде, что суд забудет, что её когда-то звали Кэллиам.

В гостиной Винсент Кой сидел у огня, ожидая её. На нем была охотничья одежда, хотя в городе никто не охотился, и хозяин, которому он служил, был мертв. Совершенно нелепая любовь, которую он испытывал к Кларе, сияла в его глазах, и неопределенным образом он отлично держался, когда она входила в комнату. Это совсем не выглядело величаво, но было лестно, и почему-то она находила это милым.

«Я припас для Вас тарелку овсянки, - сказал он. И заварил свежий чай».

«Спасибо», - ответила она, садясь рядом с маленькой железной печкой.

«Могу я спросить разрешения прогуляться с Вами сегодня, моя леди?». Это был вопрос, который он задавал каждый день, словно ребенок, ищущий одобрения у своего любимого учителя.

«Мне бы не помешала компания, спасибо, - ответила она, как делала часто. Часто, но не всегда. У меня есть несколько поручений на сегодня».

«Да, мадам, - сказал Винсент и не спросил, что это были за поручения, потому что он знал.

Она собиралась свергнуть короля и, если сможет, уничтожить Гедера Паллиако.