The Tyrant's Law. Daniel Abraham
Клара проснулась под привычный шум голосов, доносившихся с улицы. Первые лучи солнца еще не рассеяли черноту ночи, царившую в небольшом пространстве ее комнаты на постоялом дворе, но вот-вот это произойдет. Окно было не стеклянным, а из промасленного пергамента, пропускавшего мало света, но много холода. Клара подтянула шерстяные одеяла повыше, до самого подбородка, вжалась в тощий матрас, слушая уличную перебранку семейной пары, больших любителей выяснять отношения по утрам. Он — малое дитя в теле побитого жизнью пьяницы. Она — гадина, пьющая у него кровь с его свободой вприкуску. Он — завсегдатай притонов и борделей. Она, бессовестная, тащила все, им заработанное, своему братцу. Нескончаемый перечень супружеских претензий был предсказуем, скучен и печален. А самое печальное, думала Клара, — это то, что ни он, ни она не слышали любви, проступавшей сквозь горечь обвинений. Не кричат и не рыдают на улице из-за того, кто тебе безразличен. Интересно, как бы они повели себя, выйди она и скажи им, до чего же, до чего же они, на самом деле, счастливы.
Когда она, наконец, встала, в комнате уже достаточно рассвело, чтобы она могла увидеть, как из-за холода выдыхаемый воздух превращается в пар. Она торопливо оделась: нижние юбки, платье со шнуровкой сбоку, которую она могла затянуть сама без помощи горничной. Будь все иначе, она бы до сих пор носила траур, но когда твой муж, обвиненный в государственной измене, замучен по приказу Лорда Регента, у скорби другие правила. Она лишь позволила себе заплести вокруг запястья скромный матерчатый ремешок и просто закрыть его рукавом. Она знала, что он там. А большего и не надо.
Когда стало еще светлее, Клара умылась и привела в порядок волосы. Теперь улица сменила голос: грохотали повозки, кричали возницы. Залаяли собаки. Это были звуки города, скованного зимой. Досон не любил зимовать в столице. Зимняя кутерьма — говорил он голосом, полным презрения. Такие, как он, должны проводить зимние месяцы в своих землях или же на Королевской охоте. Только какие теперь земли? Лорд Регент, Гедер Паллиако, забрал все в казну, чтобы было чем одаривать своих фаворитов. Клара жила на то, что удавалось наскрести благодаря двум младшим сыновьям. Ее первенец, Барриат, исчез, Бог знает, куда; а родная дочь упрямо пряталась за фамилию мужа, уповая на то, что при дворе не вспомнят о том, что она из Каллиамов.
В общей комнате у огня сидел Винсен Коу и ждал ее. На нем были охотничьи краги, хотя об охоте в городе забыли, и его господин был мертв. Совершенно нелепая любовь, которую Винсен выказывал Кларе, была в блеске глаз и в смущении, с каким он встретил ее. Это чувство, лишенное всякого благородства, но полное желания угодить, против воли льстило ей.
— Я приберег для вас тарелку овсяной каши, — сказал он. — Свежий чай сейчас будет.
— Спасибо, — ответила Клара, присаживаясь у небольшой железной печки.
— Позвольте мне сопровождать вас сегодня, госпожа? — этот вопрос он задавал изо дня в день, как ребенок, ищущий расположения любимого учителя.
— Прошу, доставьте такое удовольствие, — эти слова звучали часто. Часто, но не всегда. — У меня на сегодня несколько дел.
— Слушаюсь, мэм. — произнес Винсен, более ничего не спрашивая, он и так знал ответ.
Она собиралась свергнуть короля, и, если возможно, уничтожить Гедера Паллиако.