Клара проснулась от звука знакомых голосов, раздававшихся прямо под окном. Рассвет еще не окрасил маленькую комнату пансиона в серый цвет, но скоро это произойдет. В окне комнаты не было стекла, лишь промасленный пергамент, отлично пропускавший свет и холодный воздух. Клара натянула шерстяное одеяло до самого подбородка, вжалась в тонкий матрас и вся обратилась в слух. Женатая пара снова, как впрочем и в большинство других дней, ругалась на улице. В его изможденном теле одновременно жили конченый пьяница и ребенок. В ее - мигера, пьющая кровь и пожирающая свободу. Он ходил к проституткам, она отдавала каждый заработанный им грош своему брату. Перечень супружеских разногласий был настолько банальным и скучным, насколько он был грустным. Самым печальным , как считала Клара, было то, что эти двое оказались не в силах почувствовать любовь, породившую все их обиды. Не один человек на свете не будет кричать и плакать у всех на виду о ком-то, о ком на самом деле не заботится. Ее занимала мысль увидеть, как эта пара поведет себя, если она откроет им глаза на то, какие они на самом деле счастливые.

Когда Клара наконец поднялась с постели, уже рассвело и она могла видеть как на зимнем холоде ее дыхание превращается в пар. Женщина быстро надела нижнее белье, затем платье с застежками на боку, с которыми она легко могла справиться самостоятельно, без помощи служанки. При других обстоятельствах в это же время госпожа оставалась бы в пижаме, но когда муж убит Лордом Регентом как изменник , траурные традиции заставляют менять привычный распорядок. В одежде скорбь была выражена через повязанный на запястье, прикрытый рукавом платья, платок. Она будет знать, что он находится там. Этого будет достаточно.

Пока свет из утреннего превращался в дневной, она умыла лицо и уложила волосы. Звуки улицы переменились. Грохот экипажей, крики извозчиков. Собаки лаяли. То были звуки Камнипола схваченного зимой. Даусон ненавидел бывать в столице в это время. «Зимние дела», - говорил он презрительным тоном. Мужчина вроде него обязан был проводить зимнее время в своих землях или где-нибудь в королевской охоте. Только сейчас, естественно, не существовало земель. Лорд Регент Гедер Палиако забрал их во владения короля, дабы позднее раздавать в качестве награды. Поэтому Клара жила на жалованье, накопленное совместными усилиями двух младших сыновей. Ее старший сын Бариат пропадал Бог знает где, а биологическая дочь отчаянно пыталась продолжить свою жизнь под фамилией мужа, она молилась чтобы двор забыл, что когда - то она была Калиам.

В холле Винсен Ко сидел у камина, ожидая ее. На ногах у него были охотничьи сапоги, хотя сезон охоты и не был объявлен. К тому же господин Винсена погиб. Та нелепая любовь, которую он испытывал к Кларе отразилась в его глазах и, как только она переступила порог залы, он мгновенно почувствовал себя странным образом. Кларе это польстило и, несмотря на внутренний протест, она даже обрадовалась.
- Я сберег для Вас тарелку овсяной каши ,- вымолвил он. - И готовлю свежий чай.
-Спасибо,- ответила она, присаживаясь на небольшую железную печку.
- Могу ли я быть удостоен возможности прогуляться с вами сегодня, моя госпожа?
Этот вопрос он задавал каждый день словно дитя, надеющееся на благосклонность любимого учителя.
- Мне будет приятна ваша компания, - поблагодарила Клара будничным тоном. Она часто отвечала так. Часто, но не всегда. - Сегодня у меня есть некоторые дела.
- Да мэм. – отрапортовал Винсен. Не стал он уточнять, что это были за дела, поскольку уже догадался.
Она собиралась свергнуть власть и, если окажется в силах, уничтожить Гедера Палиако.