Клару разбудили знакомые голоса, доносившиеся с улицы. Уже занимался рассвет, однако в крохотной комнатке пансиона еще царила тьма, вот-вот готовившаяся сдать свои позиции. Вместо стекол в окнах был промасленный пергамент, который пропускал немного света, но совсем не защищал от холода. Вжавшись в тонкий матрас, она покрепче закуталась в шерстяное одеяло и прислушалась. Прямо под окном, как обычно по утрам, ругалась супружеская пара. Он был пропойцей и желторотым мальчишкой, несмотря на истрепанное тело взрослого мужчины, а она ведьмой, которая выпила всю его кровь и забрала свободу. Он спал со шлюхами, а она отдавала все кровно им заработанное своему брату. Очень пошлая и скучная семейная ссора, но в то же время и очень печальная. Им невдомек, думала Клара, что источник всех их препирательств – это любовь. Разве станешь кричать и рыдать прямо посреди улицы из-за того, кто тебе безразличен. Сказать бы им, какие же они на самом деле счастливые.

Наконец Клара встала. Мрак почти рассеялся, и было видно, как зимний холод превращает дыхание в пар. Она быстро надела белье и платье: корсет шнуровался сбоку, и ей не требовалась помощь служанки. При других обстоятельствах Клара бы до сих пор носила траур, но когда твой муж безжалостно убит лордом-регентом как государственный изменник, скорбь приходится выражать по-другому. Маленького лоскутка на запястье, который легко спрятать за рукав, вполне достаточно. Она знала, что он там, а большего и не нужно.

Когда в комнате совсем посветлело, Клара умылась и причесалась. Теперь на улице слышался грохот экипажей, крики извозчиков и лай собак – такими звуками наполнялся Камнипол в разгар зимы. Доусон ненавидел бывать в столице в это время года. Он с презрением называл это зимними делами. Человек его происхождения должен проводить холодные месяцы в своем поместье или ездить на королевскую охоту. Но никакого поместья больше нет. Лорд-регент Гедер Паллиако забрал его в пользу короны, чтобы потом пожаловать кому-нибудь в знак благодарности. Клара жила на деньги, не без труда собранные двумя ее младшими сыновьями. От старшего же, Барриата, давно не было вестей, а ее незаконнорожденная дочь крепко держалась за мужа и молилась, как бы двор поскорее забыл, что она когда-то носила фамилию Каллиам.

В гостиной, сидя у огня, Клару ждал Винсен Коу, облаченный в кожаные охотничьи штаны, хотя в городе не устраивали охоты, а господин, которому он служил, был мертв. Как только она вошла, глаза его засветились любовью, а в движениях появилась скованность. В его чувстве она не видела ничего благородного, а скорее что-то нелепое и недопустимое, и все-таки ей это льстило.

− Я оставил для вас тарелку овсянки, − начал он. – А сейчас приготовлю свежий чай.

− Спасибо, − сказала она, садясь возле железной печки.

− Могу я сегодня сопровождать вас, моя госпожа?

Этот вопрос он задавал каждый день, точно ребенок, который спрашивает разрешения у любимого учителя.

− Я буду очень признательна, если вы составите мне компанию, − по обыкновению, согласилась она, хотя иногда случались и отказы. – Сегодня у меня есть несколько дел.

− Да, мэм, − проговорил Винсен, даже не спросив какие именно, ведь он и так знал.

Она собиралась свергнуть короля, а если удастся, то и уничтожить Гедера Паллиако.