Закон тирана

Даниэль Абрахам

Клара проснулась под привычные звуки улицы, доносившиеся из окна. Рассвет ещё не высветил её маленькую гостиничную комнату, и тени оставались чёрными, но скоро должны были исчезнуть. Вместо стекла в оконной раме был натянут промасленный пергамент, он давал немного света и почти не защищал от холода. Клара натянула шерстяное одеяло до подбородка и вжалась поглубже в матрас. На улице продолжала ругаться женатая пара. Они поносили друг друга почти каждое утро. Он болел и сильно пил, но внутри всё ещё оставался ребёнком. Она — мегера — пила его кровь и забирала его свободу. Он спал с проститутками. Она отдавала своему брату всё, заработанное им. Бесконечная череда ссор в их семье была и скучна, и печальна. Сильнее всего Клару угнетало то, что ни один из них не чувствовал любви, погребённой под этими скандалами. Ведь никто не будет с воплями бегать по улицам за тем, кто ему безразличен. Клара задумалась о том, что они не подозревают, насколько им повезло. Интересно, как бы они отреагировали, если бы она нашла их и рассказала об этом?

Когда Клара наконец встала, света было ровно столько, чтобы увидеть пар от её дыхания. Она быстро одела бельё, затем выбрала платье с застёжками сбоку — до них можно было дотянуться без помощи служанки. В обычных обстоятельствах Клара до сих пор носила бы траур, но её муж был казнён лордом регентом за измену короне - в этом случае долго скорбеть не разрешалось. Клара свернула из чёрной ткани небольшой браслет и обернула его вокруг запястья так, что его можно было легко прикрыть рукавом. Но она знала, что он там. И этого было достаточно.

Когда окончательно рассвело, Клара умылась и уложила волосы. Звуки на улице изменились. Заскрипели телеги, послышались крики извозчиков. Залаяли собаки. Так звучал Камниполь, скованный зимними холодами. Доусон с трудом переносил жизнь в столице в это время года. Он называл это «зимние делишки», и его голос наполнялся презрением. Доусон считал, что человек его происхождения должен проводить зиму на своих землях или с Королевской Охотой. Только теперь уже не осталось никаких земель. Лорд регент Гедер Паллиако вернул их короне, чтобы потом наградить кого-нибудь из своих приспешников. А Клара жила на деньги, которые с трудом наскребали два её младших сына. Старший, Барриат, пропадал Бог знает где, а дочь отчаянно цеплялась за имя своего мужа и молилась, чтобы суд забыл, что она из рода Каллиам.

Ожидая её, в зале у огня сидел Винсен Коу. На нём была кожаная охотничья одежда, хотя охоту ещё не объявляли, а мастер, которому он служил, был мёртв. Нелепая в своей бескорыстности любовь, которую он испытывал к Кларе, светилась в его глазах и в том, как он подтянулся, когда она вошла в комнату. Эти проявления не были достойны, но Кларе это льстило и, вопреки привычкам, радовало её.

— Я оставил вам тарелку бобов, — сказал Винсен. — И завариваю свежий чай.

— Спасибо, — ответила Клара, садясь позади маленькой железной печки.

— Могу ли я сопровождать вас сегодня, моя леди? — Каждый день он задавал этот вопрос и каждый раз становился похож на мальчика перед любимой учительницей.

— Благодарю, я буду рада, если ты составишь мне компанию, — она часто отвечала именно так. Часто, но не всегда. — Сегодня мне нужно пройтись по делам.

— Да, мэм, — сказал Винсен. Он не спросил, какие это дела, поскольку знал ответ.

Клара планировала государственный переворот и, по возможности, убийство Гедера Паллиако.