Клара проснулась под уже привычную перебранку двух голосов, доносившихся с улицы. Несмотря на рассвет, в крошечной комнате, которую она снимала в пансионе, было еще очень темно. Впрочем, и днем здесь царили почти что сумерки. Промасленная бумага, заменявшая в окне стекло, пропускала внутрь не столько свет, сколько уличный холод.

Клара подтянула к подбородку шерстяные одеяла, посильнее вжалась в свой тонкий матрас и лежала, невольно подслушивая, как, словно по заведенной ежеутренней традиции, ругается друг с другом семейная пара — инфантильный пьянчужка-муж и мегера-кровопийца жена. Он изменяет ей с какими-то шлюхами, она отдает весь его заработок своему брату. В общем, список поводов для ссор нисколько не удивлял и удручал одновременно. Но самое худшее, думала Клара, что ни муж, ни жена не чувствовали той любви, что лежала в основе всех их взаимных обид. Ведь не станешь же кричать и плакать на улице из-за человека, который тебе безразличен. Она улыбнулась, представив, как она выйдет к ним и сообщит, что на самом деле они — счастливейшие люди.

Когда Клара наконец встала с постели, в комнате было уже достаточно света, чтобы увидеть, как зимний холод превращает ее дыхание в пар. Она поскорее надела нижнее белье, а затем облачилась в платье, повернув корсет так, чтобы его можно было застегнуть без помощи служанки. В иных обстоятельствах ей бы следовало продолжать носить траур, но когда мужа, обвиненного предательстве трона, с особой жестокостью убивает Лорд Регент, правила скорби несколько меняются. Клара ограничилась лишь куском черной ткани, обернув его вокруг запястья. Она знает, что он при ней, под рукавом, и этого достаточно.

Пока свет силился еще хоть немного наполнить собою комнату, Клара умылась и привела в порядок прическу. Уличный шум тем временем сменил тональность. Из окна послышался грохот повозок, окрики извозчиков. Словом, зазвучал типичный зимний Кэмнипол, который так ненавидел Доусон. Вечно эта зимняя суета, как с презрением отзывался он о столичной жизни в это время. Человеку его происхождения зимние месяцы пристало проводить в своих угодьях или на худой конец в охотничьей свите короля. Впрочем, какие у кого теперь угодья? Лорд Регент Гедер Паллиако отобрал всё в пользу короны и лишь изредка отщипывает избранным по кусочку в качестве награды. И теперь Клара живет на средства, которые с трудом наскребли двое ее младших сыновей. Старший, Барриаф, исчез неизвестно куда, а у побочной дочери все заботы о том, чтобы скрыться за фамилией мужа и чтобы при дворе не дай бог не вспомнили о ее прежней фамилии Каллиам.

В общей комнате пансиона, расположившись у камина, Клару ждал Винсен Кои. Он был одет в кожаный охотничий костюм, хотя в городе никого на охоту не созывали, да и господин его свое уже отохотился. Когда он вошла, Винсен неуклюже привстал, а глаза его засветились любовью, которую он самым нелепым образом старался изобразить перед Кларой. Конечно, его манеры были далеки от истинного благородства, но все же она не могла не признать их очень подкупающими.

— Я оставил вам миску овсянки с завтрака, — сказал он. — А вот уж и чай заварился.
— Спасибо, — ответила Клара, присаживаясь возле маленькой железной печки.
— Позволите ли составить вам сегодня компанию на прогулке, моя госпожа?
Словно ученик, спрашивающий разрешения у учителя, он задавал ей этот вопрос каждый божий день.
— Благодарю, компания будет мне очень кстати, — по обыкновению ответила Клара и добавила:
— Сегодня я иду по важным делам.
— К вашим услугам, мадам, — ответил Винсен, не выказывая интереса к самим делам. Они и так были ему известны.
Клара собиралась низвергнуть корону и по возможности уничтожить Гедера Паллиако.