Дениэл Эбрехем, "Власть тирана"

Клару разбудил знакомый шум голосов на улице, под окном. Утренние лучи еще не превратили тьму гостиничной спальни в сероватый полумрак, но ждать их оставалось совсем недолго. В окно было вставлено не стекло, а вощеный пергамент, который пропускал внутрь мало света и совсем не защищал от холода. Клара подтянула шерстяное одеяло к самому подбородку,и, вжавшись всем телом в жесткий тюфяк, прислушалась к перебранке супружеской пары внизу на улице. Повторялась эта сцена едва ли не каждое утро. Он у нее вечно был пьяницей, дожившим до седых волос и все равно оставшимся глупым мальчишкой. Она же была мегерой, пила его кровь и ущемляла свободу. Он спал со шлюхами. Она весь его заработок отдавала своему братцу. Эта скорбная песнь тягот супружеской жизни была столь же привычна и уныла, сколь и печальна. И печальнее всего, думала Клара, что ни он, ни она не замечают любви, которая породила все их обиды. Кто станет кричать и плакать на улице из-за человека, к которому ничего не чувствует? Интересно, подумала Клара, что будут делать эти люди, если выглянуть наружу и объяснить, что на самом деле им очень, очень повезло.


Когда она наконец поднялась с постели, в комнате еще посветлело. Теперь можно было увидеть, как дыхание застывает от холода, превращаясь в пар. Быстро скользнув в нижнюю рубашку и панталоны, она надела платье — шнуровка сбоку помогала ей обойтись без служанки. При других обстоятельствах она бы все еще носила траур, но поскольку муж ее был казнен Лордом-регентом как предатель короны, правилами приходилось поступиться. Клара обошлась узенькой полоской ткани, которую повязала вокруг запястья и прятала под рукавом. Но всегда помнила о ней. Больше ничего было и не нужно.


Темнота совсем рассеялась. Клара умылась и привела в порядок волосы. С улицы теперь доносились уже другие звуки: стук тележных колес по мостовой, крики возчиков, собачий лай. Обычный шум Кэмнипола, скованного стужей. Доусон ненавидел приезжать в столицу зимой. «Зимние хлопоты», говорил он, и голос его сочился презрением. Человек его круга должен проводить зимние месяцы в своих владениях, либо следовать за Королевской Охотой. Только никаких владений у них теперь не было. Лорд-регент Джедер Паллиако конфисковал их в пользу короны, чтобы после раздать подданным, которых захочет наградить. Сама же Клара жила на содержание, которое ей с трудом обеспечивали двое младших сыновей. Куда исчез самый старший, Барриат, знал теперь один только Бог, а побочная дочь изо всех сил цеплялась за фамилию мужа и молилась, чтобы при дворе забыли о ее прежнем родстве с семьей Каллиам.


В общей гостиной у огня ее ждал Винсен Коу. На нем был кожаный охотничий костюм, хотя здесь, в городе, не на кого было охотиться, а господин, за которым он привык следовать, умер. Когда Клара вошла, его смущенный вид и сияющие глаза выдали совершенно нелепую любовь, которую он питал к своей госпоже. Подобные чувства не делали ей чести, но она чувствовала себя польщенной и невольно испытывала ответную симпатию.


- Я взял для вас немного овсянки, - сказал Винсен, - и только что заварил свежего чая.
- Спасибо, - ответила Клара, усаживаясь возле небольшого камина.
- Миледи, могу я просить позволения сопровождать вас сегодня?

Он просил об этом каждое утро, как ребенок просит любимого учителя разрешить ему то или это.

- Спасибо, мне будет приятно пойти не одной - кивнула она, как часто бывало. Часто, но не всегда.
– Сегодня я должна кое-что сделать.
- Конечно, мэм, - сказал Винсен. Он не стал спрашивать, что именно – потому что и так знал.


Она намеревалась совершить государственный переворот и, если удастся, уничтожить Джедера Паллиако.