Клара проснулась под привычные крики под окном. Рассвет еще не рассеял темноту в ее маленькой комнате в съемном доме, но уже ощущался. Окно в спальне было не из стекла, а из промасленного пергамента, он пропускал внутрь немного света и весь зимний холод. Клара натянула одеяло до подбородка, вжалась в тонкий матрас и прислушивалась, как семейная пара на улице снова бранили друг друга, как и почти каждое утро. Он пьяница и мальчишка в потрепанном теле взрослого. Она мегера, пьющая кровь человека и пожирающая его свободу. Он спит с проститутками. Она отдает все заработанные им монеты своему брату. Длинный перечень супружеских раздоров был скучным и печальным. А самое печальное то, думала Клара, что эти двое не замечали в своих перебранках любовь, этот фундамент всех их взаимных обид. Никто не будет кричать и рыдать на улице из-за человека, который ему безразличен. Интересно, поймут ли они, если она попытается им объяснить, как сильно, очень сильно им повезло.

Когда Клара, наконец, встала, уже рассвело достаточно, чтобы увидеть в зимнем холоде пар от дыхания. Она быстро надела нижнюю сорочку и платье с корсетом и застежкой на боку, где она могла сама застегнуть его без помощи служанки. При других обстоятельствах она бы до сих пор носила траур, но когда твой муж казнен Лордом Регентом как предатель престола, правила скорби немного меняются. Клара обошлась небольшой полоской черной ткани, завязанной на запястье и скрытой рукавом. Она будет знать, что повязка там. Этого достаточно.

Становилось все светлее; она умылась и причесалась. Звуки улицы изменились. Стали слышны грохот повозок, крики извозчиков. Лаяли собаки. Типичный шум зимнего Кэмнипола. Доусон ненавидел столицу зимой. Зимние делишки, как он называл этот сезон в городе, и в его голосе явно сквозило презрение. Человек его происхождения должен проводить зимние месяцы на своих землях или на Королевской Охоте. Только теперь, конечно, не было никаких земель. Лорд Регент Гедер Паллиако забрал их в казну, чтобы потом разделить и раздать тем, кого ему вздумается наградить. А Клара сводила концы с концами на пособие, которое наскребли для нее двое младших сыновей. Ее старший сын, Барриат, исчез в неизвестном направлении, а ее родная дочь тщательно скрывалась под именем мужа и молилась, чтобы двор забыл, что когда-то ее фамилия была Каллиам.

В гостиной у камина Клару ждал Винсен Коу. На нем был кожаный охотничий костюм, хотя охоты в городе не объявляли, и его господин был мертв. Глаза Винсена и неуверенное движение навстречу вошедшей Кларе выдавали совершенно неуместную любовь к госпоже, которую, впрочем, он и не скрывал. На это не стоило обращать внимания, но Кларе это льстило, и, вопреки здравому смыслу, нравилось.

- Я приготовил для вас утреннюю овсянку, - сказал он. - И сейчас заварю свежий чай.

- Спасибо. – Клара села поближе к камину.

- Будет ли мне позволено сопровождать вас сегодня, миледи? – Он задавал этот вопрос каждый день, как ребенок, ищущий одобрения у любимого наставника.

- Я буду рада сопровождению, спасибо, - как обычно ответила Клара. Обычно, но не всегда. – У меня на сегодня есть несколько дел.

- Да, мэм. – Винсен не спросил, каких дел, он и так знал.

Она собиралась свергнуть действующую власть и, по возможности, уничтожить Гедера Паллиако.