Закон тирана
Дэниел Абрахам

Клэр разбудил знакомый гул голосов на улице под окном. Мрак в маленькой комнате гостиницы ещё не сменился сумерками. В раму было вставлено не стекло, а промасленный пергамент, который пропускал мало света, и в щели задувал сквозняк. Она подтянула шерстяные одеяла ближе к подбородку, вжалась телом в тонкий матрас, и прислушалась, как на улице ссорятся муж с женой. Они всегда ссорились по утрам. Он был пьяницей с душой маленького мальчика и искалеченным телом мужчины. Она была мегерой, пила его кровь и лишила его свободы. Он спал с проститутками. Все его заработанные гроши она отдавала своему брату. Литания супружеской ссоры звучала привычно, скучно и печально. Клэр удивлялась, почему никто из них не мог понять, что они обижают друг друга, потому что любят. На улице никто не кричал и не причитал, впрочем им было всё равно. Ей хотелось знать, что она услышала бы в ответ, если бы подошла к ним и сказала, что они очень и очень счастливые люди.

Когда она окончательно проснулась, было уже светло, чтобы разглядеть, как на зимнем морозе изо рта идёт пар. Она быстро натянула нижнее белье, а потом платье с застёжками, которое могла надеть без помощи служанки. При других обстоятельствах она носила бы траурную одежду, но так как её муж был убит лордом-регентом за преступление против короны, правила траура немного изменились. Она обвила маленькую полоску ткани вокруг запястья, которая легко закрывалась рукавом. Она знала, что это её траур. Этого было достаточно.

Когда совсем рассвело, она умыла лицо и поправила волосы. Уличный шум переменился. Дребезжание телег, крики извозчиков. Лай собак. Звуки Камнипола во власти зимы. Доусон терпеть не мог зимней столицы. Шалости зимы, как он говорил, и в его голосе слышалось пренебрежение. Человек его рода мог провести зимние месяцы на своих землях или ещё где-нибудь на королевской охоте. Только теперь, разумеется, земель не было и в помине. Лорд-регент Гедер Паллиако конфисковал их в пользу короны, чтобы позже передать достойному награды человеку. И Клэр жила на вспомоществование, которое ей наскребали два младших сына. Старший сын, Бэрриэт, уехал неизвестно куда, а родная дочь упорно не хотела отказаться от фамилии мужа и молилась о том, чтобы суд забыл, что её звали Каллиам.

В неубранной комнате, у огня сидел Венсан Ко и дожидался её. Он был одет в кожаный плащ охотника, хотя мэрия не объявляла о начале охоты, а хозяин, которому он служил, был мёртв. В его глазах светилась совершенно смехотворная любовь к Клэр, и поэтому, когда она зашла в комнату, он выглядел нелепо. Это было ниже его достоинства, но лестно, и она решила, что это очаровательно.

"Я оставил тебе миску утренней овсянки, – сказал он, – И заварил свежий чай".

"Спасибо", – поблагодарила она, сидя за маленькой железной печкой.

"Мы прогуляемся сегодня, моя госпожа?" – этот вопрос он задавал каждый день, как ребёнок, добивающийся благосклонности любимого воспитателя.

"Мне было бы очень приятно составить тебе компанию, – возразила она, как это часто случалось. Часто, хотя не всегда. – Но у меня сегодня дела".

"Да, сударыня", – сказал Венсан, и не спросил, какие именно, потому что знал.

Она собиралась свергнуть с трона, и, если получится, уничтожить Гедера Паллиако.