Ее разбудили доносившиеся с улицы знакомые голоса. Предрассветные сумерки еще не сдали своих позиций, но еще немного, и тусклый серый свет заполнит ее маленькую комнату в пансионе. Вместо стекла на окне промасленный пергамент пропускал по большей части холод, нежели свет. Она поглубже зарылась в шерстяные одеяла, вдавилась всем телом в тонкий матрац, слушая привычную утреннюю брань семейной четы. Из обвинений жены он — пропойца и великовозрастный ребенок. А она — кровопийца и душегубка, растоптавшая его свободу. А он спит со шлюхами. А она каждую заработанную им копеечку отдает своему братцу. Тоска накатила от столь заурядного перечня взаимных упреков. И самое печальное, думала Клара, что эти двое не замечают любви, питающей их взаимные обиды. Стал бы кто-то орать посреди улицы, утираясь слезами, ради безразличного человека. Интересно, вот если она их отыщет и объяснит, как они на самом деле счастливы, будут ли они и дальше ссориться?

Наконец, когда света хватало, чтобы разглядеть, как холодный воздух комнаты превращает дыхание в пар, она поднялась. Клара быстро натянула исподнее и платье со специальными завязками корсета на боку, позволявшими самостоятельно одеваться без помощи служанки. При других обстоятельствах она бы все еще носила траур, но когда ее мужа казнили по приказу лорда регента как изменника престолу, ей не до традиций. Она обойдется маленьким кусочком материи, который обернет вокруг запястья и скроет под рукавом. Ей этого достаточно, главное — что она помнит и скорбит.

Свет постепенно проник в комнату. Вдова умылась и уложила волосы. Звуки на улице сменились на грохот телег, крики извозчиков, лай собак — обычную суету зимнего Камниполя. Доусон терпеть не мог столицу зимой. «Зимние делишки», называл он их с негодованием. А ведь человеку его происхождения приличествует проводить зимние месяцы в своих владениях или при дворе на королевской охоте. Но теперь то нет никаких владений. Регент лорд Жедер Паллиако конфисковал их в пользу короны. Он раздаст их тем, кто особенно перед ним отличится. Двум младшим сыновьям Клары едва удавалось наскрести денег на содержание матери. Ее старший сын Барриат одному Господу известно куда пропал, а собственная родная дочь вынуждена была цепляться за фамилию мужа и молиться о том, чтобы двор забыл о ее происхождении из рода Каллиамов.

В общей гостиной ее ожидал Винсент Коу, расположившись у огня. Облаченный в охотничью кожаную одежду, даже не смотря на то что больше некому служить и не с кем охотиться после смерти хозяина. В его глазах светилась абсолютно нелепая любовь к Кларе. Она вошла, и он не мог найти себе места. Совсем неподобающее чувство, но ей оно не претило, и даже льстило. К тому же, против своей воли, ее тянуло к нему.

- Я приберег для вас тарелку овсянки и заварил свежий чай, - сказал он.

- Благодарю, - ответила она, устраиваясь перед очагом.

- Миледи, позволите ли вы сопровождать вас на прогулке? - этот вопрос он задавал каждый день, как ребенок, ищущий благосклонности своего любимого наставника.

- Спасибо, я буду рада вашему обществу. - произнесла она, как это часто бывало, но далеко не всегда. - У меня будет несколько поручений для вас.

- Разумеется, мадам, - промолвил он, не уточняя в чем их суть, поскольку уже знал.

Она собиралась свергнуть короля, и, если в ее силах, уничтожить Жедера Паллиако.