Режим тирана.
Даниэль Авраам.
Клару разбудили знакомые голоса, доносившиеся с улицы. В маленькой комнате пансиона было еще темно, но уже скоро она заполниться серыми оттенками предрассветного утра. Впрочем, промасленный пергамент вместо стекла даже днем пропускал мало света, но зато — достаточно холода. Она натянула шерстяное одеяло до самого подбородка, потягиваясь, вжалась в тонкий матрас и прислушалась — обыкновенное утро: под окнами ругалась супружеская пара. В надломленной душе мужа странным образом уживались пьяница и маленький мальчик. А жена была настоящей мегерой, которая пила его кровь и пожирала его волю. Он спал с проститутками. Она отдавала все деньги, которые он зарабатывал, своему брату. В общем, длинный список супружеских претензий был таким же стандартным и скучным, как и грустным. «И печальнее всего то,— думала Клара, — что они сами не понимают, как любят друг друга. И до других им нет дела - эти двое живут только в своем мире». И Клара представила себе их лица, если бы вдруг она спустилась к ним и сказала, какими счастливыми, на самом деле, они были.
Когда она окончательно проснулась, стало заметно светлее, и Клара могла видеть свое теплое дыхание в холодном воздухе комнаты. Она быстро надела нижнее белье, и уже привычными движениями легко управилась с боковой шнуровкой корсета своего платья. Теперь она носила простую и удобную одежду, чтобы можно было обходиться без служанок. При других обстоятельствах, она должна была бы по-прежнему носить траур, но после того, как ее мужа объявили изменником престола и по приказу лорда-регента убили, традиции пришлось несколько изменить. Она придумала обвязывать свое запястье маленькой лентой, которую прятала под рукав. Только она одна знала, что это была за лента, и этого было достаточно.
Наконец, совсем рассвело. Она умылась и уложила волосы. Город тоже проснулся: грохот карет смешивался с криками извозчиков и лаем собак. В Камнироле стояла зима. Доусон ненавидел город зимой. «Замороженное время» — с нотками пренебрежение в голосе отзывался он об этой поре. Человек их происхождения должен проводить зимние месяцы в своих владениях или с царской охотой. Только теперь, конечно, у них земель уже не было. Лорд-регент Гедер Пеллиако отобрал их, чтобы потом подарить кому-нибудь в знак своего расположения. И Клара вместе с двумя младшими сыновьями вынуждена была жить на мизерное содержание, еле-еле сводя концы с концами. Ее старший мальчик, Бериас, исчез, бог знает куда, а ее дочь, пытаясь спрятаться за имя мужа, молила судьбу, чтобы двор забыл, что она когда-то принадлежала к роду Калием.
В общей комнате у огня сидел Винсен Кое, ожидая ее. Он носил одежду егеря, хотя в городе не стоит ждать приглашения на охоту, да и его господин был мертв. Нелепая любовь к Кларе светилась в его глазах, и как только она вошла в комнату, его волнение бросилось в глаза. Она понимала, что эта любовь недостойна ее, но все же ей было приятно, и, вопреки самой себе, она находила это милым.
- Я оставил вам завтрак, — сказал он. - Сейчас заварю свежий чай.
- Спасибо, — поблагодарила она, подсаживаясь к маленькой железной печке.
- Госпожа позволит сопровождать ее во время прогулки? – этот вопрос он задавал каждый день. В такие моменты он был похож на ребенка, с надеждой и трепетом ожидающего ответа своего любимого учителя.
- Благодарю вас, я была бы очень рада прогуляться в вашей компании, но у меня есть несколько дел на сегодня — деликатно отказала она, как это часто бывало. Часто, но не всегда.
- Да, мадам, — сказал Винсен, ни о чем не спрашивая. Он знал, что это были за дела -
она собиралась свергнуть корону и, если сможет, уничтожить Гедера Пеллиако.