Клара проснулась от уже знакомых ей голосов, доносившихся с улицы. В маленькой комнатке пансиона еще царил предрассветный мрак, но скоро он начнет рассеиваться. Вместо стекла оконный проем затягивал кусок промасленного пергамента, свет сквозь такое окно проходил слабо, зато сквозило изрядно. Клара натянула шерстяные одеяла до самого подбородка, посильней вжалась в тоненький матрац и прислушалась к семейной ссоре, невольным свидетелем которой становилась почти каждое утро. Он – пропойца, застрявший в детстве. Она – мегера, всю кровь из него выпила, шагу спокойно ступить не дает. Он переспал со всеми шлюхами. Она прочит каждую заработанную им копейку своему брату. Чреда взаимных упреков стара как мир. И ведь печальней всего, думала Клара, что от них ускользает главное: все их придирки – от любви. Никто не будет скандалить посреди улицы, взывая к чувствам того, кто ему безразличен. А что, если найти их и сказать, как же на самом деле им повезло друг с другом!

Когда она, наконец, встала, темнота уже поредела, было видно, как от зимней прохлады парит ее дыхание. Клара быстро надела белье и платье с корсетом – боковые застежки позволяли ей обходиться без помощи служанки. При других обстоятельствах она была бы еще в трауре, но когда лорд-регент зверски расправляется с твоим мужем за измену королю – не до публичного выражения скорби. Как дань памяти она носила на запястье маленькую повязку, полностью скрытую от посторонних глаз рукавом. Клара знала, что повязка всегда на руке, ей этого было достаточно.

Комната постепенно наполнялась светом, Клара умылась и причесалась. Тем временем улица зажила новыми звуками. Дребезжали повозки. Покрикивали извозчики. Лаяли собаки. Голоса зимнего Кэмниполя. Доусон терпеть не мог, когда приходилось наведываться в столицу в это время года. «Зимний бизнес», - презрительно говаривал он. Положение обязывало его проводить зиму в своих имениях или на королевской охоте. Правда, сейчас имений уже не было. Лорд-регент Гедер Паллиако отобрал их, чтобы впоследствии пожаловать кому-нибудь в качестве награды. Клара жила на деньги, выделяемые ей младшими сыновьями. Ее старший сын Барриат пропал неизвестно где, а побочная дочь всеми силами старалась откреститься от своей фамилии, молясь, чтобы при дворе забыли, что она урожденная Каллиам, и воспринимали ее лишь под именем мужа.

Винсен Коэ ждал Клару в общей комнате у камина. На нем был костюм охотника, хотя никакой охоты в столице не объявляли, да и хозяина его уже не было в живых. Когда она вошла, в глазах Винсена и в некой неловкости его движений скользнула совершенно невероятная любовь, которую он к ней испытывал. Конечно, подобное отношение считалось недостойным, но было в этом что-то располагающее и, несмотря на условности, Клара не возражала.

- Я приготовил для вас овсянку, - сказал он. – Сейчас сделаю чай.

- Спасибо, - ответила она, устраиваясь около железной печурки.

- Можно мне сопровождать вас сегодня, миледи? – Винсен всегда задавал этот вопрос так, словно он ребенок, ждущий поощрения от горячо любимого им наставника.

- Да. Буду рада твоему обществу, - ответила Клара. Именно так она обычно и отвечала. Хотя не всегда. – Сегодня у меня несколько важных поручений.

- Хорошо, мадам, – сказал Винсен. Он даже не поинтересовался, какие это поручения, потому что знал.

Она собиралась свергнуть власть и, если сможет, уничтожить Гедера Паллиако.