Клару разбудил привычный шум с улицы. Разгорающийся рассвет еще не успел перекрасить из черных тонов в серые маленькую темную комнату, где она сейчас жила. Стекло в окне заменял промасленный пергамент, пропускавший не столько свет, сколько холод. Она подтянула шерстяные одеяла под самый подбородок и попыталась поглубже зарыться в тоненький тюфяк. Снаружи неслась обычная перебранка – это, как всегда, встречала скандалом новый день одна супружеская пара. Муж – горький пьяница – ведет себя как глупый мальчишка, даром что взрослый и успел изрядно поистаскаться. Жена – мегера – ест его поедом и контролирует каждый шаг. Он спит со шлюхами. Она тратит заработанные им деньги на своего братца. Как скучна и заурядна их история, как печальна! Самое грустное, что в корне всех их обид лежит любовь друг к другу, а они не способны ее разглядеть. Клара вздохнула. Никто не будет орать на всю улицу и рыдать в голос от равнодушия. Интересно, что бы сказала эта парочка, попробуй она им растолковать, как же им несказанно повезло.

Когда Клара наконец встала, в комнате уже посветлело. Ровно настолько, чтобы разглядеть, как зимний мороз обращает ее дыхание в пар. Она быстро натянула белье и платье с самым простым корсетом – так можно обойтись без служанки. В иных обстоятельствах ее утренний туалет был бы совсем другим, но вряд ли стоило расстраиваться из-за этого. После того, как лорд-регент зверски убил ее мужа по обвинению в измене, поводы для печали несколько изменились – об этом напоминал обрывок одежды, скрученный в жгут и обвязанный вокруг запястья. Клара всегда помнила, что он там, незаметно скрытый под рукавом платья. И этого довольно.

Пока она умывалась и причесывалась, стало еще светлее. Изменился и уличный шум. Теперь снаружи грохотали повозки и экипажи, покрикивали кучера. Лаяли собаки. Те же звуки, что и в Камниполе по зиме. Доусон ненавидел столицу в это время года. «Зимние делишки» презрительно ворчал он всегда. Человеку его положения пристало проводить эти месяцы в собственном поместье, либо же на Королевской охоте. Только теперь не было никакого поместья. Лорд-регент Гедер Паллиако возвратил земли короне, а потом расчетливо подарит кому-нибудь, в награду за службу. Кларе же оставалось существовать на пособие, которое с трудом наскребали два ее младших сына. Старший, Барриат, исчез Бог весть где, а дочь изо всех сил пряталась за мужа и молилась лишь о том, чтобы при дворе не вспомнили о ее прежнем имени – Каллиам.

В общей комнате у камина сидел, поджидая ее, Винсен Коу. Он так и носил свои кожаные одежды охотника, хотя какая там охота в городе, да и господин его мертв. Эта глупейшая любовь, которую он питал к Кларе, сияла в его глазах, сквозила в робком приветствии. Она никак не поощряла его, но это было так лестно, что она против воли привязывалась к нему все сильнее.

– Я приберег вам миску овсянки, – произнес Винсен. – Сейчас заварю чай.

– Спасибо, – поблагодарила Клара, усаживаясь у маленькой железной плитки.

– Вы позволите мне сегодня сопровождать вас, моя госпожа? – вопрос звучал каждый день; так ребенок может выпрашивать поощрение у любимого наставника.

– Я буду рада компании, спасибо, – чаще всего она отвечала именно так. Однако не всегда. – У меня на сегодня намечено несколько важных дел.

– Да, мэм, –Винсен не стал уточнять, каких дел. Он и так понял.

Свергнуть короля и, если только удастся, уничтожить Гедера Паллиако.