Закон тирана

Дэниел Абрахам

Клару разбудили знакомые голоса, которые послышались за окном. Заря ещё не окрасила черноту маленькой комнаты пансиона в серый цвет, но это должно было случиться уже очень скоро. Вместо стекла в окне был натянут промасленный пергамент, который пропускал немного света и изрядное количество холода. Клара подтянула шерстяное одеяло к подбородку, прижалась к тонкому матрасу и стала слушать, как муж и жена бранят друг друга посреди улицы. Они ругались по утрам гораздо чаще, чем не ругались. Он — горький пьяница и маленький мальчик в разбитом мужском теле. Она — мегера, пьющая кровь супруга и пожирающая его свободу. Он спал с проститутками. Она отдавала своему брату всё, что заработал муж, до последнего гроша. Скучный список супружеских претензий был в равной мере банален, уныл и печален. И что печальнее всего, думала Клара, — эта пара не может расслышать любовь, на которой построено всё их негодование. Никто не стал бы орать и рыдать прямо на улице из-за чего-то незначительного. Клара задумалась, что сделали бы эти двое, если бы она нашла их и сказала, что они — очень, очень счастливые.


Когда Клара наконец поднялась, было уже достаточно светло, чтобы рассмотреть, как зимний холод превращает её дыхание в пар. Она быстро натянула исподнее, а затем и платье с корсетом, зашнуровав его как смогла, без помощи служанки. При иных обстоятельствах она бы и дальше носила траурные одежды, но когда Лорд-регент жестоко расправляется с чьим-то мужем за предательство престола, правила скорби несколько меняются. Она обошлась небольшой тканевой повязкой, обёрнутой вокруг запястья и немного прикрытой рукавом. Главное – знать, что она на месте. Этого достаточно.


Пока светало, Клара умылась и привела в порядок волосы. На улице появились другие звуки. Грохот телег, крики извозчиков. Лаяли собаки. То были звуки Камнипола, зажатого в тисках зимы. Доусон ненавидел бывать в столице в это время года. «Зимняя возня» — так он это называл, и его голос сочился презрением. Такой человек, как он, должен проводить зимние месяцы в родных землях или там, куда занесёт королевская охота. Правда, теперь у него больше нет земель. Лорд-регент Гедер Паллиако забрал их в пользу короны, чтобы потом пожаловать в подарок тому, кого он захочет наградить. А Клара жила на скудное довольствие, которое с трудом наскребли два младших сына. Старший сын, Баррет, бог весть куда запропастился, а внебрачная дочь изо всех сил цеплялась за имя мужа, молясь, чтобы суд забыл о том, что когда-то она носила фамилию Каллиам.


Винсент Коу сидел в общей комнате у огня, дожидаясь Клару. На нём были охотничьи краги, несмотря на то, что в городе не сзывали на охоту и хозяин, которому он служил, был мёртв. Совершенно нелепая любовь, которую он испытывал к Кларе, засияла в его глазах, и как-то неуверенно он стал держаться, когда она вошла в комнату. Его манеры не были совсем лишены достоинства, но он явно заискивал, и неожиданно для себя Клара нашла это привлекательным.


— Я припас вам миску каши, — сказал он, — И завариваю чай.


— Спасибо, — ответила Клара, присаживаясь у маленькой железной плиты.


— Вы разрешите мне пойти сегодня с вами, миледи? — Он задавал этот вопрос каждый день, как ребёнок в поисках одобрения любимого наставника.


— Я не откажусь от компании, спасибо, — она довольно часто отвечала именно так. Часто, но не всегда. — Сегодня я должна выполнить несколько поручений.


— Хорошо, мэм, — сказал Винсент, не спрашивая, что это за поручения – он знал итак.


Она собирается свергнуть власть и, если получится, уничтожить Гедера Паллиако.