Клару разбудил знакомый крик голосов, раздававшихся на улице под окном. Заря только занималась, и темень ее комнатушки на постоялом дворе вот-вот должна была смениться полумраком. Промасленный пергамент вместо стекла в окне почти не пропускал свет и совсем не спасал от холода. Она натянула шерстяное одеяло под самый подбородок, вжалась в тонкий матрас и прислушалась к ругани супругов на улице. Они бранились почти каждое утро: она называла его пьяницей и мальчишкой в разбитом мужском теле, он ее - мегерой-кровопийцей, пожирающей его свободу. Он спал со шлюхами. Она отдавала все заработанные им медяки своему брату. Литания супружеского раздора была также обычна и скучна, как и горька. Но печальнее всего, думала Клара, что эти двое не могли расслышать свою любовь, из которой вырастали все их обиды. Не кричат и не рыдают посреди улице над тем, до кого нет никакого дела. Интересно, что бы они сделали, отыщи она их и расскажи, какие они счастливцы.

Когда она, наконец, встала, в сером свете комнаты уже было заметно, как зимний холод превращает дыхание в пар. Она быстренько натянула нижнюю рубашку и поверх нее платье с корсетом на боку, чтобы завязывать без помощи служанки. При других обстоятельствах Клара все еще носила бы траур, но когда супруга казнят по приказу Лорда Регента за измену Короне, приходится менять печальный обычай. Она сплела траурную ленту из полосок ткани и завязала на запястье под рукавом. Ей и этого было достаточно.

Пока светало, она умылась и уложила волосы. Звуки снаружи стали другими. Грохот повозок, окрики извозчиков, лай собак. Голос Камнипола в тисках зимы. Досон ненавидел жить в столице зимой. Зимние дела, как бывало, с презрением в голосе говорил он. Человек его происхождения должен был проводить зимние месяцы в своих землях или с Королевской Охотой. Только вот не осталось у них никаких земель. Лорд-Регент Гедер Паллиако забрал все в пользование Короны, чтобы потом раздавать тем, кого захочет вознаградить. Кларе же приходилось жить на содержание, с трудом собранное ее двумя младшими сыновьями. Старший, Барриат, ушел Бог его знает куда, а дочь старательно пряталась за именем мужа и молилась, чтобы при дворе навсегда забыли, что она урожденная Каллиам.

В общей комнате, сидя у огня, ее ждал Винсен Коу. На нем был кожаный охотничий костюм, хотя никто не созывал в городе охоту, да и хозяин, на службе у которого он состоял, был мертв. Он питал к Кларе совершенно нелепые нежные чувства: смотрел на нее влюбленными глазами, смущался при ее появлении. Его неуместная любовь, тем не менее, льстила Кларе, и даже, неожиданно для нее самой, вызывала симпатию.

- Я взял вам миску овсянки на завтрак, - проговорил он, - и сейчас заварю свежий чай.

- Спасибо, - поблагодарила она, усаживаясь у железной печурки.

- Вы позволите сопровождать вас сегодня, миледи?
Этот вопрос он задавал каждый день, как ребенок, который просит разрешения у любимого учителя.

- Буду рада, если вы составите мне компанию, - как обычно ответила она: обычно, но не всегда. – Сегодня у меня есть пару дел.

- Конечно, мадам. – Согласился Коу, даже не спрашивая, каких именно: он и так знал.

Она собиралась свергнуть королевскую власть и раздавить Паллиако.