The Tyrant's Law
Daniel Abraham

Клару разбудил разговор на повышенных тонах. Скандалили прямо под окном, а голоса ссорившихся были ей хорошо знакомы. Рассвет все еще не занялся, и комната, которую она занимала в гостиной, по-прежнему была погружена в кромешную тьму. Впрочем, солнечным лучам не суждено озарить ее комнату ярким светом: ведь окно, вместо стекла заделано пропитанной маслом кожей. Зато холод оно пропускает прекрасно! Укутавшись поплотнее в шерстяные одеяла и вжавшись в тонкий матрас, женщина стала прислушиваться к ругани женатой парочки на улице, превратившейся для тех в ритуал, с которого они начинали чуть ли не каждое утро. Из их перебранок Клара уяснила, что жена считает мужа пьяницей, который с годами порядком поизносился, но так и не поумнел. Муж называл жену стервой, жаловался на то, что она пила его кровушку и вечно указывала, как надо жить. Он, в свою очередь, изменял ей с развратницами; она – отдавала его заработок своему брату. Непрекращающаяся череда взаимных упреков стала для них делом обыденным; но на Клару их ссоры навевали тоску. Печальнее всего она находила то, что эти двое сквозь пелену взаимных обид не видят, что на самом деле между ними - любовь. Просто так никто не станет истерить и кричать на другого человека на людях, если не испытывает к нему истинных чувств. Но был бы прок от того, если бы она объяснила им, насколько они счастливы.

Когда мрак в комнате начал рассеиваться, она встала; было так холодно, что выдыхаемый ею воздух превращался в пар. Клара быстро надела белье и платье с застежками сбоку, чтобы обойтись без помощи служанки. Лорд Регент обвинил ее мужа в предательстве и приговорил к казни, именно поэтому она не могла долго носить траур по супругу. Приходилось ограничиваться маленькой ленточкой, которую она повязывала вокруг запястья и прятала от посторонних взглядов под рукавом платья. Главное, что она хранила о нем память. Остальное было не важно.

Рассвело. Она умылась и собрала волосы в прическу. Движение на улице оживилось. Был слышен грохот повозок и окрики извозчиков вперемежку с лаянием собак. Вполне привычная обстановка для зимнего Камнипола – столичного города. Когда был жив ее Доусен, он очень не любил оставаться здесь в это время года; но иногда приходилось – и тогда в голосе его слышалось раздражение: «зимняя повинность» – так он говорил. Человеку его положения пристало проводить зиму в своих владениях или охотиться в угодьях Короля. После его смерти владения у них отобрали. Кто бы сомневался, что Лорд Регент, Джедер Палльяко, наложит на них руку и присоединит к королевским землям, чтобы при случае даровать в качестве награды кому-нибудь другому. Клара жила на содержание, которое ей выделяли два младших сына. Старшего сына, Барьята, занесло за тридевять земель, а ее собственная дочь, прячась за спину мужа, всеми правдами и неправдами добивалась того, чтобы все забыли, что она - из рода Кальям.

Винсен Кое сидел у камина в гостиной и ожидал ее появления. На нем были кожаные одеяния, предназначенные для охоты, которой в городе не предвиделось, да и его хозяина больше не было в живых. Его взгляд и смущение, которое он не мог преодолеть, когда Клара входила в комнату, выдавали то неподдельное обожание, которое он к ней испытывал. Она не придавала его чувствам большого значения, но его отношение ей льстило. Более того, не смотря на свои принципы, она находила его поведение приятным.

- Я приберег для вас овсяной каши с завтрака, - сказал он. – Чай как раз заваривается.

- Благодарю вас, - сказала она в ответ, располагаясь около небольшой железной печи.

- Будет ли мне дозволено сопровождать вас сегодня, моя госпожа?

Он задавал этот вопрос каждый день, уподобляясь в этот момент ребенку, который умоляет своего обожаемого учителя о снисхождении.

- Я с удовольствием приму ваше предложение, благодарю вас, - согласилась она.

Чаще она соглашалась, чем отказывалась.

- Сегодня мне предстоит уладить несколько дел.

- Да, мадам, - ответил Винсен, не уточняя у Клары, о чем идет речь, поскольку уже был в курсе.

Она намеревалась свергнуть монархию, и, если удастся, расправиться с Джедером Палльяко.