Дэниэл Абрахам «Закон тирана»

Клара проснулась от знакомых звуков: на улице под ее окном бранились двое супругов. Рассветало, и значит, чернота ночи в ее маленькой комнате в пансионе вот-вот поредеет, уступая место серому полумраку дня. Окна здесь были не остеклены, а затянуты промасленным пергаментом; они пропускали внутрь лишь немного света, зато много холода. Клара натянула шерстяное одеяло под самый подбородок, и, сжавшись в комок на тощем матрасе, слушала, как и почти каждое утро, возбужденные голоса этих двоих на улице. Он был пьяница, в его разбитом мужском теле жила ребяческая душа. Она была мегера, из тех, что держат мужчину за раба, и едят его поедом. Он спал с проститутками. Она отдавала те гроши, что ему удавалось заработать, своему брату. Длинный перечень их взаимных обид был столь же заурядным и скучным, сколь печальным. Самое печальное в этом всем, думала Клара, что они позабыли любовь, которая связала их, любовь, которая и породила эту бесконечную распрю. Никто ведь не стал бы кричать и плакать на улице из-за того, на кого ему плевать. Интересно, думала Клара, изменилось бы что-нибудь, если бы она вдруг явилась к ним и объяснила, какие они на самом деле счастливцы?...

Когда она, наконец, встала, уже настолько посветлело, что она видела, как в зимнем холоде утра ее дыхание превращается в пар. Она быстро натянула нижнее, затем верхнее платье. Шнуровка на нем была сверху, там, где она могла достать сама, без помощи служанки. В обычных обстоятельствах она бы все еще носила траур, но когда ваш муж казнен Лордом Регентом за измену трону, это несколько меняет траурные обычаи. Она обходилась узеньким шнурком из ткани, который носила на запястье, и закрывала рукавом. Она-то знала, что шнурок там, и этого было достаточно.

Темнота постепенно мутнела, и она умылась и собрала волосы. Звуки на улице изменились: теперь слышался грохот повозок, окрики возниц. Лаяли собаки. Обычные звуки Кэмнипола, скованного зимой. Доусон терпеть не мог проводить зиму в столице. «Зимняя возня», так он говорил, и его голос сочился презрением. Мужчины его происхождения проводят зимние месяцы в своих поместьях, или охотятся с Королем. Только сейчас, конечно, поместий больше не было. Лорд Регент Гедер Паллиако забрал их и вернул короне, чтобы потом передать в дар кому-нибудь, кого пожелает наградить. Клара жила на пособие, которое наскребли для нее двое младших сыновей. Ее старший сын, Барриат, сгинул невесть где, а ее замужняя дочь всеми силами старалась слиться с фамилией мужа, молясь, чтоб при дворе забыли, что когда-то и она звалась Каллиам.

В общей зале Винсен Коу ждал ее, сидя у очага. Он был одет в кожаный охотничий костюм, хотя никакой охоты в городе и быть не могло, а его господин был мертв. Любовь к Кларе, которую он не скрывал, светилась в его взгляде, в том, как нерешительно он держался, когда она вошла. Разумеется, это была полная нелепость, и нечто совершенно неподобающее, но ей это льстило, и, помимо ее воли, трогало.
- Я сберег для Вас миску овсянки, - сказал он, - и завариваю свежий чай.
- Спасибо, - сказала она, садясь у небольшой железной плиты.
- Вы позволите мне сопровождать Вас сегодня, миледи?
Этот вопрос он задавал каждый день, словно дитя, ищущее заслужить благосклонность обожаемого наставника.
- Я буду рада компании, - ответила она, как часто отвечала. Часто, но не всегда. - У меня есть несколько дел на сегодня.
- Да, госпожа, - ответил Винсен, и не спросил, каких именно, потому, что знал.
Она собиралась свергнуть Короля, и, если получится, уничтожить Гедера Паллиако.