Клара проснулась от знакомых звуков. Под окном разговаривали двое. Рассвет еще не успел рассеять темноту в ее маленькой комнатке в пансионе. Окошко с промасленным пергаментом вместо стекла впускало мало света и много холода. Она подтянула одеяла к подбородку, вжалась в тонкий тюфяк и слушала, как бранится супружеская пара под окном. Изо дня в день одно и то же. Он – пьяница с душой мальчишки в изувеченном теле мужчины. Она – кровожадная мегера, посягающая на его свободу. Он спал со шлюхами. Она же отдавала все заработанные им деньги своему брату. Бесконечная череда супружеских раздоров была столь же обыденна и скучна, сколь печальна. И печальнее всего, думала Клара, было то, что эти двое не замечали любовь, на которой строились все их обиды. Ну, не будете же вы кричать на человека, который вам безразличен. Объяснить бы этой паре, как им невероятно повезло. Интересно, поняли бы они?

Светало. На холоде дыхание превращалось в пар. Она встала, быстро натянула нижнее белье и платье с корсетом. При других обстоятельствах она все еще носила бы траурные одежды, но, когда Лорд Регент расправился с твоим мужем как с изменником короны, правила траура, наверно, меняются. Ей самой достаточно было траурной повязки вокруг запястья, прикрываемой рукавом – ее маленькая тайна.

Когда совсем рассвело, она умылась и уложила волосы. Улица оживилась : грохотали повозки, кричали возчики, лаяли собаки. Звуки Камнипола во власти зимы. Доусон не любил жить зимой в столице. Презрительно ворча, он называл это «зимним бездельем». Человеку его происхождения подобало проводить зиму на своих землях, либо с Королевской охотой. Теперь, конечно, они остались без поместья. Лорд Регент Гедер Паллиако отобрал его, чтобы отдать кому-нибудь в награду. Клара жила на пособие от младших сыновей. Ее старший сын, Барриат, ушел, один бог знает, куда. Ее внебрачная дочь пряталась за имя мужа, моля, чтобы при дворе забыли, что она когда‐то носила фамилию Каллиам.

Клара вошла в общую гостиную. Винсен Коу сидел у огня, ожидая ее. На нем была одежда охотника, хотя, какая в городе охота, да и хозяин, которому он служил, погиб. Совершенно нелепая любовь к Кларе сияла в его глазах. Он терялся в присутствии своей госпожи. Эта любовь вовсе не была возвышенной, но льстила ей, и, вопреки самой себе, ей вдруг неудержимо захотелось откликнуться на его чувство.

– Я вам тут припас немного овсянки, – он протянул ей чашку. – Сейчас заварю чай.

– Спасибо, – благодарно кивнула она, усаживаясь у маленькой железной печки.

– Вы разрешите мне сопровождать вас сегодня, госпожа? – Этот вопрос он задавал каждый день, как ребенок, добивавшийся ласки любимого наставника.

– Буду только рада, – сказала она, как часто говорила. Часто, но не всегда. – Сегодня у меня несколько важных дел.

– Да, госпожа, – Винсен не выяснял подробности, ему и так все было понятно. Она хотела свергнуть власть и, по возможности, уничтожить Гедера Паллиако.