Закон тирана

Дэниел Абрахам


Клару разбудили знакомые голоса, доносившиеся с улицы под окном. Рассвет только-только начинался, и в ее маленькой комнатке было еще темно. Вместо стекла в окне был промасленный пергамент, который пропускал мало света и много холода. Она натянула до подбородка шерстяные одеяла, вжалась в тонкий матрас, и продолжала слушать, как супружеская пара бранилась на улице. Ругались они часто, почти каждое утро. Он был пьяницей и маленьким ребенком в изувеченном мужском теле. Она была мегерой, которая пила его кровь и не давала ему свободы. Он спал со шлюхами. Она отдавала своему брату все до копейки деньги, которые он зарабатывал. Можно долго перечислять список распространенных супружеских разногласий, но это скучно и печально. И печальнее всего было то, что они оба не слышали любовь, на которой строились все их обиды: никто на улице не кричал на того, на кого ему было наплевать, и не плакал по тому, о ком не заботился. Ей стало интересно, что бы они делали, если бы она нашла их и сказала, какие они счастливые.


Когда Клара, наконец, встала, было достаточно светло, чтобы видеть, как зимний холод превращает ее дыхание в пар. Она быстро надела нижнее белье, затем платье с корсетом сбоку, который можно было застегнуть без помощи служанки. При других обстоятельствах, Клара все еще носила бы траурную одежду. Но когда муж был убит лордом-регентом как изменник трону, правила скорби несколько изменились. Пришлось обойтись скрученным куском ткани, завязанным вокруг запястья и слегка прикрытым рукавом. Этого было достаточно, чтобы помнить, что произошло.


В комнате стало совсем светло. Клара умылась и собрала свои волосы в прическу. Звуки на улице сменились скрежетом повозок, криком извозчиков. Лаяли собаки. Весь Кэмнипол был во власти зимы. Доусон очень не любил находиться в столице зимой. Власть зимы, так он называл это, и его голос звучал с презрением. Человек его происхождения должен был проводить зимние месяцы в своих поместьях или же с королем на охоте. Только теперь, конечно, не было никаких поместий. Лорд-регент Гедер Паллиако забрал их в собственность королевской власти, чтобы впоследствии выдавать в качестве подарка тому, кого он захочет наградить. Клара жила на деньги собранные с трудом двумя ее младшими сыновьями. Старший ее сын, Барриат, исчез, только Бог знает, куда. А ее кровная дочь была занята тем, что всеми силами цеплялась за семью мужа и молилась, чтобы при дворе забыли, что она была когда-то Каллиам.


В зале, у огня, сидел Винсен Кое и ожидал Клару. На нем были охотничьи краги, хотя в городе не объявляли никакой охоты и хозяин, которому он служил, был мертв. Совершенно смешная нелепая любовь, которую Винсен выказывал Кларе, светилась в его глазах, и когда она вошла в комнату, он смутился. Это было неприлично, но она была польщена, и неожиданно для себя нашла это очаровательным.


- Я оставил Вам миску утренней овсянки, — сказал он, — и завариваю свежий чай.


- Спасибо, — ответила Клара, садясь возле маленькой железной печки.


- Я могу Вас сегодня сопровождать, моя Госпожа? Этот вопрос он задавал каждый день, подобно тому, как ребенок просит об одолжении любимого наставника.


- Я буду рада любой компании, спасибо, - сказала она, как это часто делала. Часто, но не всегда.

- Я должна сегодня сделать несколько дел.


- Да, госпожа, - ответил Винсен. Но ничего не спросил, потому что он знал, что это были за дела.


Она собиралась свергнуть короля, и если бы могла, уничтожить Гендера Паллиако.