Клару разбудил шум знакомых голосов, раздававшихся на улице за окном. Темная пелена ночи, наполнявшая ее маленькую комнатку в пансионе, готовилась уступить свое место серому рассвету.Вместо стекла в окне был промасленный пергамент,который вместе с робкими лучами Солнца любезно запускал внутрь стужу. Съежившись, закутанная до подбородка в шерстяные одеяла, Клара лежала на тонком тюфяке и слушала, как супруги, привыкшие ругаться почти каждое утро, осыпали друг друга оскорблениями прямо на улице. Он сильно пил, оставаясь мальчишкой в дряхлеющем теле. Его жена была сварливая женщина, она вила из него веревки и сживала со свету. Он спал со шлюхами, а она отдавала своему брату все заработанные им деньги. Превратности их семейной жизни были банальны, скучны и печальны. Самое же печальное было в том, подумала Клара, что их ссоры были проявлением любви, но они этого не понимали. Кроме них на улице больше никто не кричал друг на друга, и их это не смущало. Она поймала себя на мысли, как бы они отнеслись к тому, если бы она подошла к ним и сказала, как счастливы они были.

Когда комната уже купалась в солнечных лучах, Клара наконец-то встала с кровати, на ее глазах холодный зимний воздух превращал ее дыхание в пар. Она быстро надела нижнее платье, затем верхнее, зашнуровав его спереди без помощи служанки. При других обстоятельствах, она бы открыто носила траур, но когда законный супруг казнен по приказу Лорда Регента, как предатель интересов престола, можно в дни скорби слегка нарушить устав. Клара ограничилась небольшим, скрученным кусочком траурной ткани, она завязала ее вокруг запястья, полностью прикрыв рукавом. Она не сняла с себя символ скорби, и этого было достаточно.

День проснулся, Клара умылась и уложила волосы. С улицы доносилась разноголосица звуков: скрежет телег, крики извозчиков, собачий лай. Шумный Камниполь пребывал в объятиях зимы. В былые времена Доусон терпеть не мог оставаться в столице на зиму. Такое времяпровождение он презрительно называл ‘зимняя ссылка’. Человеку его происхождения следовало бы коротать зимние месяцы в своих поместьях или в охотничьих угодьях короля. Сейчас, конечно, поместья отобрали. Лорд Регент Гедер Паллиако вернул их престолу, что бы позже раздать эти земли в награду преданным ему людям. А Клара жила на милостыню, которую удавалось собрать ее двум младшим сыновьям. Ее старший сын, Бариат, покинул отчий дом, и одному Богу известно, где он, ее внебрачная дочь пыталась перейти на фамилию мужа и умоляла двор забыть о том, что раньше ее фамилия была Кэллиам.

Винсен Коу сидел у камина в гостиной, он ждал Клару. На нем был охотничий кожаный костюм, однако в городе охоту не объявляли, и хозяин, которому он служил, был мертв. Клара вошла в комнату, увидев ее, Винсент всячески пытался подавить свои глубокие, пусть и нелепые чувства по отношению к ней, но глаза выдавали его. И Клара, невзирая на свою знатность, приняла столь дерзкое ухаживание.

- Я приберег для вас миску овсянки на завтрак, - сказал Винсен. – Сейчас приготовлю чай.

- Спасибо,- сказала Клара, присаживаясь возле маленькой металлической плиты.

- Вы позволите сопроводить вас сегодня, госпожа? Этот вопрос он задавал каждый день, словно воспитанник, пытающийся заслужить благосклонность своего досточтимого воспитателя.
- Благодарю вас, - ответила Клара, как обычно, - мне бы не помешало чье-нибудь общество, у меня к вам есть несколько поручений на сегодня. Она отдавала распоряжения часто, но не каждый день.

-Я к вашим услугам, госпожа, - сказал Винсен, он не задал ни одного вопроса,так как знал, о чем идет речь.

Она задумала низвергнуть престол, и если получится, уничтожить Гедера Паллиако.