Закон Тирана


Дэниел Абрахам


Клару разбудили знакомые голоса, доносившиеся с улицы под ее окном. Рассвет еще не перекрасил ее маленькую комнату в пансионе из черного цвета в серый, но скоро это должно было произойти. В ее окне стекло заменял промасленный пергамент, пропускавший немного света и много холода. Она укуталась в шерстяные одеяла до самого подбородка, вжимаясь в тонкий матрас, и слушала, как супруги на улице снова ругаются друг с другом, чем они чаще всего занимались по утрам. Он был пьяницей и ребенком в надорванном теле мужчины. Она была сварлива, пила его кровь и поедала его свободу. Он спал с проститутками. Она отдавала каждую заработанную им копейку своему брату. Взаимные упреки их ссор были так же обычны и скучны, как и печальны. И самое печальное, думала Клара, было в том, что эти двое не видели той любви, на которой строилось все их негодование. На улице можно кричать и плакать только из-за человека, который вам не безразличен. Ей было интересно, что они подумают, если она увидит их на улице и скажет им, как же они на самом деле счастливы.


Когда она, наконец, встала, было уже достаточно светло, и она могла видеть, как зимний холод превращает ее дыхание в пар. Она быстро надела свое белье, а потом и платье со шнуровкой по боку, которую она могла затянуть без помощи прислуги. При других обстоятельствах она бы еще носила траурное платье, но если ваш муж убит Лордом Регентом как предатель трона, правила скорби немного меняются. Она довольствовалась тем, что обматывала небольшим куском черной ткани свое запястье, который затем скрывала под рукавом. Она знала, что он на месте. Этого было достаточно.


Пока светлело, она умылась и сделала высокую прическу. Звуки на улице изменились. Грохот телег, крики извозчиков. Лай собак. Звуки Камниполя в зимнем плену. Доусон терпеть не мог находиться в столице зимой. Зимняя кутерьма, как он это называл, и его голос сочился презрением. Человек его породы должен проводить зимние месяцы на своих землях, или еще где-нибудь, охотясь с королем. Только теперь, конечно, не было уже никаких земель. Лорд Регент Гедер Паллиако отнял их в пользу короны, чтобы потом ими можно было одаривать тех, кого он бы хотел наградить. А Клара жила на деньги, которые наскребала из пособия на двух ее младших сыновей. Ее старший сын, Барриат, уехал Бог знает куда, а ее внебрачная дочь была занята сменой фамилии на фамилию мужа и молилась, чтобы суд забыл о том, что когда-то она носила фамилию Каллиам.


В общей комнате Винсен Ко сидел у камина и ждал ее. На нем был его кожаный охотничий костюм, хотя никакой охоты в городе не собирали, и господин, которому он служил, был мертв. Совершенно нелепая любовь, которую он питал к Кларе, засверкала в его глазах, и лишила его уверенности, когда она вошла в комнату. Это не делало ей чести, но все же было лестно, и, удивляясь сама себе, она находила это очаровательным.


- Я сделал для Вас на завтрак овсянку, - сказал он, - и чай заваривается.

- Спасибо, - ответила она, присаживаясь у небольшой железной плиты.

- Позволено ли мне будет сопровождать Вас сегодня, миледи? – Он задавал этот вопрос каждый день, как ребенок, ищущий благосклонности любимой учительницы.

- Спасибо, я не против общества, - сказала она, как это часто бывало. Часто, но не всегда. – У меня несколько дел сегодня.

- Хорошо, сударыня, - сказал Винсен и не спросил, какие это были дела, поскольку знал сам.


Она хотела свергнуть короля и, если получится, уничтожить Гедера Паллиако.