Закон тирана.
Дэниэл Абрахам.

Клара проснулась от знакомого звука голосов, раздававшихся на улице прямо под ее окном. Начинало светать и тьма маленькой гостиничной комнаты скоро должна была превратиться в серый полумрак. Окно, которое вместо стекла было затянуто промасленным пергаментом, слабо пропускало свет и довольно сильно пропускало холод. Подтянув шерстяные одеяла к самому подбородку и вжавшись в тонкий матрац, Клара стала слушать как муж и жена на улице снова бранятся, чем они занимались почти каждое утро. Он был пьяницей и великовозрастным ребенком. Она была змеей, которая выпила его кровь и закусила свободой. Он спал с потаскухами. Она отдавала весь его заработок своему брату. История супружеской ссоры была настолько же обыденной и скучной, насколько печальной. "Печальней всего то, - думала Клара, - что эти двое не видят любви за всеми своими обидами. Кто же кричит и плачет на улице из-за того, до кого ему нет дела? Вот если бы их разыскать и сказать, как сильно им повезло, что бы они решили?"

Когда она наконец встала, света было достаточно, чтобы видеть как зимний холод превращает ее дыхание в пар. Клара наскоро надела нижнее белье, а затем платье с корсажем с боковой шнуровкой, до которой можно было дотянуться без помощи служанки. При других обстоятельствах ей все еще следовало бы носить траур, но когда ваш муж убит лордом-регентом как предатель трона, правила скорби несколько меняются. Пришлось ограничиться маленьким лоскутком ткани, обернутым вокруг запястья, который легко скрывался рукавом. Довольно и того, что она будет знать о нем.

Как только совсем рассвело, Клара умылась и прибрала волосы. Звуки на улице изменились. Треск повозок, крики извозчиков. Собаки лаяли. Звуки Камниполя в тисках зимы. Доусон терпеть не мог бывать в столице зимой. "Зимние обязанности" - как он это называл, а голос его сочился презрением. Человеку его происхождения подобало проводить зимние месяцы в своих владениях или на королевской охоте. Только нынче, конечно, не было никаких владений. Лорд-регент Джедер Паллиако вернул их короне, чтобы раздавать по кусочкам в знак расположения тем, кого пожелает наградить. А Клара жила на содержание, которое удалось наскрести двум ее младшим сыновьям. Старший из ее мальчиков, Барриат, пропал Бог весть куда, а ее родная дочь старательно цеплялась за имя своего мужа, молясь о том, чтобы при дворе забыли, что когда-то ее звали Каллиам.

Винсен Коу ждал в гостиной, сидя у огня. На нем был кожаный охотничий костюм, хотя в городе невозможно было созвать охоту, а его господин погиб. Он до смешного любил Клару, от чего, стоило ей войти в комнату, глаза его заблестели, а манера держаться стала неуверенной. Это смущение, хоть и не добавляло достоинства, все же шло ему и, вопреки себе, Клара сочла его милым.

- Я оставил Вам овсянки на завтрак, - сказал он. - И завариваю свежий чай.
- Благодарю, - промолвила она, устроившись у маленькой железной печки.
- Вы позволите мне присоединится к Вам на прогулке сегодня, миледи? Он задавал этот вопрос каждый день, словно ребенок, ищущий одобрения обожаемого наставника.
- Я буду рада компании, спасибо, - ответила она как обычно.
Обычно, но не всегда.
- У меня есть несколько поручений на сегодня.
- Да, мэм, - отозвался Винсен, не уточнив, каких именно, потому что уже знал.
Она собиралась свергнуть корону, и, если удастся, уничтожить Джедера Паллиако.