Клару разбудили знакомые голоса на улице под окном. Рассвет еще не окончательно сменил ночную мглу ее небольшой комнатки в пансионате на серые краски, но ждать оставалось недолго. Вместо стекла в окно был вставлен промасленный пергамент, через который проникало немного света и львиная доля холода. Она натянула шерстяное одеяло до подбородка, прижалась изо всех сил к тонкому матрасу и прислушалась к тому, как на улице ругалась семейная парочка, впрочем, как они это делали практически каждое утро. Он изрядно выпивал и,по сути, был лишь маленьким мальчиком в измученном теле взрослого мужчины. Она — сварливая женщина — высасывала из мужчин всю кровь и поглощала их свободу. А он постоянно ходил к проституткам. Она же, в свою очередь, отдавала заработанные им деньги брату. Бесконечный перечень их супружеских недовольств на самом деле был таким же обыденным и скучным, как и казался окружающим. А самое печальное, думала Клара, они не замечали, что все эти разногласия существовали лишь потому, что еще жива между ними любовь. Ведь вряд ли кто-то станет переживать или плакать публично из-за человека, который ничего не значит в его жизни. Клара задумалась, какова будет их реакция, если она подойдет и расскажет о том, какие они на самом деле счастливые.
Когда Клара, наконец, поднялась с постели, в комнате стало светлее, и можно было без труда увидеть, как зимний мороз превращает ее дыхание в пар. Она быстро натянула нижнее белье, а затем платье, оставив корсет таким образом, чтобы не прибегать к помощи служанки. При других обстоятельствах она бы все еще носила траур, но если ваш муж был убит лордом Регентом как изменник власти, уже нет возможности скорбеть. Она повязала лоскут ткани вокруг запястья, как символ утраты, и спрятала его под рукавом. Главное, она знает, что он есть. Этого достаточно.
В то время пока рассвет наполнял комнату, Клара умылась и уложила волосы. Звуки, доносящиеся с улицы, изменились. Грохот повозок, голоса извозчиков. Лаяли собаки. Привычное звучание Камниполя в разгар зимы. Доусон не терпел оставаться в столице в это время. Зимние проделки, называл он их, и, как всегда, его голос наполнялся презрением. Человек его происхождения должен проводить эти месяцы у себя в поместье или где-нибудь на Королевской охоте. Однако теперь, конечно же, не было никаких поместий. Лорд Регент Гедер Палиако отозвал их в пользу королевской власти, чтобы впоследствии раздавать частями, если хотел кого-то отметить за заслуги. И Кларе приходилось существовать на те средства, которые собирали ее два младших сына. Только Богу было известно, где пропадает ее старший отпрыск Барриат, а родная дочь всячески пыталась прижиться к фамилии мужа, и молила Бога о том, чтобы суд забыл ее происхождение.
Винсент Коу сидел в общей комнате у огня и ждал ее прихода. Он надел охотничий кожаный костюм, хотя охота в городе не предвиделась, да и мастер, которому он служил, умер. Совершенно абсурдная любовь, которую он выражал по отношению к Кларе, проявлялась во взгляде и в том, как неуверенно он стал себя вести, как только она вошла. Поведение Винсента не было надменным и скорее льстило Кларе, и она,сама того не замечая,находила его обаятельным.
—Я оставил вам тарелку утренней овсянки, — произнес он. — А сейчас заварю свежий чай.
— Спасибо, — ответила она, садясь поближе к небольшой железной печи.
— Могу ли я сопровождать вас сегодня, моя госпожа?— это был вопрос, который он задавал каждый день, словно ребенок, ожидающий снисхождения у любимого наставника.
— Спасибо, было бы неплохо пройтись вместе, — как и всегда ответила она. Практически всегда, но все-таки не каждый раз. — На сегодня у меня запланировано несколько дел.
— Да, госпожа, —промолвил Висент, не спросив, что это были за дела. Он и так знал.
Она собиралась свергнуть власть и, если получится, уничтожить Гедера Палиако.