Закон тирана


Дэниел Абрахам


Клара проснулась от звука знакомых голосов доносившихся с улицы за ее окном. Рассвет еще не разогнал тьму ее небольшой комнаты в пансионе. Вместо стекла в оконной раме находился лист пергамента, который пропускал в комнату немного света и очень много холода. Она натянула шерстяное одеяло до самого подбородка, еще сильнее вжалась в тонкий матрас и слушала, как супружеская пара на улице снова ругалась. Они частенько делали это по утрам. Он был пьяницей и маленьким мальчиком в сломленном теле человека; она была мегерой, которая пила кровь своего мужа ела его свободу. Он спал с проститутками, а она отдавала все его заработанные монеты своему брату. Список причин семейного раздора был совершенно обычным, скучным и печальным. А хуже всего, думала Клара, было то, что эти двое совсем не слышали любви, на которой были построены все их обиды. Никто не плакал и не кричал на улице на человека, который был безразличен. Ей было интересно, что бы они сделали, если бы она их разыскала и сказала, насколько они счастливые.


Когда она наконец встала, в комнате уже было достаточно светло, и она могла разглядеть как от зимнего холода ее дыхание превращается в пар. Она быстро надела нижнее белье, а затем платье со шнуровкой по бокам, до которой она могла самостоятельно достать без помощи служанок. При других обстоятельствах она бы надела траурное платье, но когда чей-то муж убит лордом- регентом за измену королевской власти, правила траура немного меняются. Она обошлась небольшим куском ткани, повязав его вокруг запястий и скрыв под рукавами. Она будет знать, что эта ткань здесь. Этого достаточно.


Пока поднималось солнце, она умылась и убрала волосы в прическу. Звуки на улице поменялись. Скрежет телег, крики извозчиков. Лай собак. Звуки Камнипола, оказавшегося в тисках зимы. Доусон ненавидел находиться в столице в зимнюю пору. Он называл это время зимней работой, и в голосе его звучало презрение. Человек его происхождения должен был проводить зимние месяцы на своих землях либо где-нибудь с королевскими охотниками. Только теперь, конечно, не было никаких земель. Лорд-регент Гедер Паллиако взял их обратно под королевскую власть, чтобы потом отдать их кому-то, кого он хотел вознаградить. Клара жила на пособие, которое смогли наскрести два ее младших сына. Ее старший сын, Барриат, был Бог знает где, а ее внебрачная дочь цеплялась за имя своего супруга и молилась, чтобы суд забыл, что она когда-то была Каллиам.


Винсент Коу сидел в общей комнате у огня, ожидая Клару. Он носил кожаные сапоги охотника, хотя в городе не было больше ни одного охотника и мастер, которому он служил, был мертв. Совершенно нелепая любовь, которую он испытывал к Кларе, сияла в его глазах, и каким-то невообразимым способом он сдержал себя, когда она вошла в комнату. Это вовсе не было достойным, но ей это очень льстило, и, не смотря на все, она находила это очень милым.


– Я припас для вас миску утреннего овса, – сказал он. – И я заварил свежий чай.


– Благодарю, – ответила она, садясь рядом с маленькой железной каминной решеткой.


– Могу ли я прогуляться с вами сегодня, моя леди? – Этот вопрос он задавал каждый день так, словно ребенок просил об одолжении любимого наставника.


– Я буду вполне довольна компанией, благодарю, – ответила она, как она часто отвечала. Часто, но не всегда. – У меня есть несколько поручений на сегодня.


– Да, мэм, – сказал Винсент, он не спрашивал что за поручения, он знал.


Она собиралась свергнуть королевскую власть и, если сможет, уничтожить Гедера Паллиако.