Даниэль Абрахам

Закон Тирана

Клару разбудили доносившиеся с улицы знакомые голоса. Близился тот час рассвета, когда чернильная тьма в каморке пансионата начинает бледнеть. Вместо стекла в окне был пропитанный маслом пергамент, пропускавший куда больше холода, нежели света. Она подтянула пледы до подбородка, вжалась в тощий матрас и слушала перебранку супружеской пары под окнами. Так начиналось едва ли не каждое утро.

Он – пьяница, малый ребенок в разбитом теле мужчины. Она, сварливая баба, сосет его кровь и отнимает свободу. Он путается со шлюхами. Она отдает своему братцу все заработанные им гроши. Привычный псалом супружеского скандала был столь же тосклив, сколь и однообразен. Самое печальное, подумала Клара, - оба они не способны почувствовать, что все их обиды основаны на любви. Ни один человек не станет орать на улице на того, кто ему безразличен. Вот бы взглянуть, как себя поведут эти двое, если им втолковать, до чего же они на самом деле счастливые люди.

Когда наконец она поднялась с постели, света было достаточно, чтобы увидеть, как зимняя стужа делает выдыхаемый воздух похожим на дым. Клара поспешно надела белье и платье с застежками на боку, с которыми можно управиться без помощи горничной. При иных обстоятельствах она по-прежнему носила бы траур, но когда муж казнен лордом регентом как предатель короны, правила изменяются. Она обошлась лишь полоской ткани, повязанной на запястье, слегка прикрыв ее рукавом. Она будет знать, что повязка на месте, и этого достаточно.

Когда совсем рассвело, Клара умылась и причесалась. Уличный шум теперь стал другим. Скрежет телег, крики извозчиков. Собачий лай. Обычные звуки скованного холодом Камнипола. Доусон терпеть не мог оставаться в столице зимой. Он называл это «зимней работой», и в голосе его сквозило презрение. Человеку его породы надлежит проводить зимние месяцы в личных владениях, либо на королевской охоте. Только теперь не осталось владений. Лорд регент Гедер Палиако забрал их в пользу престола, чтобы потом пожаловать кому-нибудь в виде награды. Клара жила на пособие, которое сообща наскребли два ее младших сына. Барриат, старший из мальчиков, сгинул бог знает где, а внебрачная дочь, уцепившись за фамилию мужа, молилась, чтобы суд забыл ее прежнее имя Калиам.

В гостиной у очага ее дожидался Винсен Коу. Он был одет в охотничьи кожаные доспехи, хотя никакой охоты в городе не объявляли, а хозяин, кому он служил, умер. В сияющем взгляде Винсена, в нескладной манере держаться в ее присутствии проявлялась безмерно наивная любовь, которую он испытывал к Кларе. И пусть это выглядело не слишком учтиво, однако казалось ей лестным и даже по-своему трогательным.

- Я оставил миску овсянки от завтрака, - сказал он. – И заварил вам свежего чаю.
- Благодарю, - кивнула Клара, присаживаясь к маленькой железной печурке.

- Могу ли я сопровождать вас сегодня, миледи? – Этот вопрос он задавал ежедневно. Так ребенок просит любимого воспитателя об одолжении.

- Спасибо. Очень приятно, что вы готовы составить компанию. – Как правило, она отвечала именно так, хотя и не всякий раз. - Сегодня у меня есть несколько поручений.

- Да, мэм, - сказал Винсен, не вдаваясь в расспросы, ибо знал, о чем идет речь. Она готовилась свергнуть корону и, если получится, уничтожить Гедера Палиако.