Клара проснулась от привычного шума голосов под ее окном. Еще немного, и рассвет превратит черную темноту ее временного пристанища в серую. Вместо стекла в окно вставлен промасленный пергамент, который света пропускает гораздо меньше, чем холода. Клара лежала, вжавшись в тонкий матрац, натянув шерстяные одеяла до подбородка, и слушала, как на улице снова бранилась супружеская чета. Их спор повторялся каждое утро, и трудно припомнить день, когда они вели себя мирно. В потрепанном теле любившего хорошо выпить мужа таилась душа ребенка. Жена – дрянь. Она сосет кровь из каждого мужчины, который встречается на пути, и пожирает мужскую свободу. Он водится со шлюхами. Она каждую заработанную мужем копейку отдает своему брату. Поводы к их раздорам не отличались изобретательностью и наводили скуку. Грустно. «А самое грустное, - подумала Клара, - что эти двое не чувствуют любовь, которая лежит в основе любой из их обид друг на друга». Люди не орут и не рыдают на улице, если им нет никакого дела друг до друга. Интересно, что бы они сделали, выйди она к ним и скажи, что им очень-очень повезло в жизни?

Когда она, наконец, встала, света уже было достаточно, чтобы разглядеть, как мороз превращает ее дыхание в пар. Она быстро надела белье, потом платье и зашнуровала корсет до того места, куда смогла дотянуться без помощи служанки. Будь Клара в другой ситуации, ей бы следовало опять надеть траурные одежды, но правила меняются, когда Лорд Регент обвиняет ее мужа в измене и убивает его. Она обернула кусочек ткани вокруг запястья и прикрыла ее рукавом. Теперь она спокойна. Этого достаточно.

Уже совсем рассвело. Она умылась и подобрала волосы. Теперь с улицы доносились другие звуки. Дребезжание телег, выкрики возниц. Лай собак. Зимние звуки Камниполя. Доусон ненавидел оставаться зимой в столице. «Зимой каждый пытается заработать», - говорил он, и в его голосе слышалось презрение. Человеку его происхождения подобает проводить зимние месяцы у себя в поместье или еще где-нибудь – например, на королевской охоте. Но сейчас, конечно, нет никаких поместий. Лорд Регент Гедер Паллиако отобрал все поместья и, быть может, кому-нибудь их потом подарит в знак особой признательности. Клара довольствовалась пособием на двух младших сыновей. Ее старший сын, Бэрриет, пропал неизвестно куда, а дочь изо всех сил цеплялась за имя мужа и молилась, чтобы суд не вспомнил ее девичью фамилию Каллиам.

В общей комнате около камина сидел Винсен Кой. Он ждал Клару. На нем был кожаный охотничий костюм, хотя никакой охоты не планировалось – они были в городе, да и хозяин, которому он служил, был мертв. Было даже смешно, до чего он обожал Клару и с каким трудом ему удавалось сохранять видимое спокойствие. Это, конечно, не делало ему чести, но льстило ее самолюбию, и вдобавок, было очень приятно.

- Я оставил для вас чашку хлопьев, - сказал он. – Сейчас будет готов чай.

- Спасибо, - сказал она и села около маленькой железной печки.

- Можно я сегодня пойду с вами, миледи? - спросил Винсен. Он каждый день задавал этот вопрос, совсем как ребенок просит своего учителя об одолжении.

- Я буду рада любой компании, спасибо, - как обычно, ответила она. Обычно она отвечала так, но далеко не всегда. – Мне сегодня надо кое-что уладить.

- Да, мэм, - сказал Винсен.

Он не спросил, что именно нужно уладить, потому что это и так было понятно. Она собиралась свергнуть и, если получится, уничтожить Гедера Паллиако.