Закон Тирана

Дэниэл Абрахам

Клару разбудили уже знакомые крики, раздававшиеся прямо под ее окном на улице. Еще не рассвело, и в маленькой комнатке пансиона было темно. Вместо стекла в окно был вставлен промасленный пергамент, который пропускал лишь немного света и много холодного воздуха. Она натянула шерстяные одеяла до самого подбородка, всем телом вжалась в тонкий матрас и некоторое время слушала, как на улице ругались муж с женой, что, впрочем, происходило нередко. Он - пьяница, да к тому же ведет себя как ребенок. Она - мегера, которая выжимает из него все соки и лишила его свободы. Он спит со шлюхами. Все, что он зарабатывает, она отдает брату. Список взаимных обвинений был столь же обыден и скучен, сколь и печален. «И печальнее всего, - думала Клара, - что ни один из них не понимает, что все их обиды происходят от любви». На улице никто не кричит и не плачет о людях, которые им безразличны. Интересно, изменится ли что-то, если она найдет их и объяснит, как сильно им повезло.

Когда Клара, наконец, поднялась с постели, света было достаточно, чтобы видеть, как от холода ее дыхание превращается в белые облачка пара. Она быстро надела белье, а затем платье со шнуровкой сбоку, до которой можно дотянуться без помощи служанки. При других обстоятельствах, она бы до сих пор носила траур, но когда муж казнен Лорд-регентом как предатель Престола, обычаи странным образом меняются. Она повязала на запястье плетеный шнурок в знак траура, который без труда скроет рукав. Но Клара будет знать, что он там. Этого достаточно.

Пока становилось светлее, она умыла лицо и уложила волосы. Уличные звуки изменились. Грохот повозок, крики извозчиков. Лаяли собаки. Обычные звуки Камнипола в середине зимы. Доусон ненавидел проводить это время в столице. «Зимние делишки», - говорил он и его голос источал презрение. Мужчина его положения должен проводить зимние месяцы в своих владениях или на Королевской охоте. Теперь, конечно же, владений не было. Лорд-регент Гедер Палиако присоединил их к королевским землям, чтобы потом вручить кому-нибудь в качестве награды. А Клара жила на деньги, которые с трудом собирали два младших сына. Ее старший мальчик, Барайя, сбежал, Бог знает куда, а родная дочь была слишком занята, прикрываясь именем мужа и молясь, чтобы при дворе забыли, что ее когда-то звали Каллиам.

Винсен Коу сидел у огня в общем зале, ожидая ее. Он был одет в охотничий костюм из кожи, хотя в городе не бывает охоты, да и хозяин, которому он служил, мертв. Совершенно нелепая любовь, которую он испытывал к Кларе, светилась в его глазах и была видна в неуверенности с которой он держал себя, когда она входила в комнату. Его чувства не были возвышенными, но льстили Кларе, и она невольно находила их очень милыми.

«Я оставил для вас тарелку овсяной каши, - сказал он. - И свежий чай сейчас заваривается».

«Спасибо», - поблагодарила она, усаживаясь рядом с маленькой железной печкой.

«Будет ли мне позволено сопровождать вас сегодня, моя госпожа?» - этот вопрос он задавал каждый день, словно ученик, ищущий одобрения у любимого учителя.

«Я буду рада компании, спасибо, - сказала она, как отвечала довольно часто. Часто, но не всегда. - У меня много дел сегодня».

«Да, мэм», - сказал Винсен, не уточняя, о чем идет речь, потому что знал и так.

Она собиралась совершить переворот и, если ей удастся, уничтожить Гедера Палиако.