Закон тирана

Дэниел Абрахам

Клара проснулась от криков знакомых голосов под её окном, доносящихся с улицы. Темнота в её маленькой комнате в пансионе еще не успела превратиться в предрассветную серость. В окне не было стекла, только промасленный пергамент, который пропускал немного света, но не спасал от холода. Она натянула шерстяные одеяла до подбородка, вжалась в тонкий матрас и слушала как семейная парочка опять ругается на улице, что случалось почти каждое утро. Муж был пьяницей и сущим ребенком в побитом теле мужика. Жена - настоящей мегерой, которая выпила ему всю кровь и лишила его свободы. Он спал со шлюхами. Она отдавала все заработанные мужем деньги своему брату. К сожалению, этот перечень супружеских оскорблений был делом обычным. И что самое печальное, подумала Клара, эти двое не могут понять, что за всеми этими обидными словами скрывается любовь. Никто не орет и не рыдает на всю улицу из-за человека на которого ему наплевать. Она задумалась, что бы было, если б она открыла им глаза на их чувства и рассказала, как им повезло друг с другом.
Когда она наконец встала с кровати, в комнате было достаточно светло чтобы видеть, как зимний холод превращает её дыхание в пар. Она быстро натянула нижнее бельё и выбрала платье с верхней шнуровкой на боку, так что она смогла одеться без помощи служанки. При других обстоятельствах, она бы все еще носила траур, но когда твоего мужа, как предателя престола, убивает регент, в правилах поведения скорбящей вдовы кое-что меняется. Она обошлась небольшим шнурком, затянутым на запястье и ловко спрятала его под рукавом. Она будет знать, что он там. Этого достаточно.
В комнате стало светлее, она умылась и уложила волосы. Звуки с улицы изменились. Дребезжание экипажей, крики извозчиков. Лай собак. Звуки города Кэмнипол в тисках зимы. Доусон ненавидел зимние визиты в столицу. Он презрительно называл их зимней повинностью. Человеку его положения полагалось проводить зимние месяцы в своем поместье или же на королевской охоте. Только теперь никакого поместья, конечно, не было. Регент Гедер Паллиако вернул все их земли в собственность короля, чтобы позже разделить их между теми, кто по его усмотрению заслуживает такой награды. А Клара продолжала жить на денежное содержание, деля его с двумя младшими сыновьями. Судьба её старшего сына, Барриата, была известна одному богу, а её
единственная дочь предусмотрительно приняла имя мужа и молилась о том, чтобы при дворе забыли, что она когда-то носила фамилию Кэллиэм.
Винсент Кое сидел у огня в общем зале, ожидая её. На нём были охотничьи краги, хотя в городе сезон охоты не объявляли, и его хозяин был мертв. Когда она вошла в комнату в его взгляде мелькнула совершенно нелепая нескрываемая любовь к Кларе и ему плохо удавалось сдерживать свои чувства. Он был не достоин её, но его внимание льстило ей, и она сама себе боялась признаться, что интересуется им.
- Я оставил вам тарелку овсянки на завтрак, - сказал он. - И завариваю свежий чай.
- Спасибо, - ответила она, садясь перед небольшой железной печкой.
- Позволите ли вы мне сопровождать вас сегодня, моя госпожа?
Этот вопрос он задавал каждое утро, как ребенок ждущий одобрения от любимого учителя.
- Я была бы рада такому обществу, спасибо, - сказала она, как и всегда. Хотя она отвечала так не всегда, но часто. - Сегодня у меня для вас несколько поручений.
- Слушаюсь, госпожа, - ответил Винсен и не спросил какие именно поручения это будут, потому что итак знал.
Она собиралась свергнуть королевскую власть и, если удастся, уничтожить Гедера Паллиако.