Закон тирана


Дэниел Абрахам


Клару разбудил знакомый звук голосов, доносящийся из окна. Рассвет еще не преобразил ночной мрак ее съемной коморки в пансионе из черной мглы в серые сумерки, но это уже вот-вот произойдет. Вместо стекла в ее окно был вставлен промасленный пергамент, впускающий в комнату немного света и в избытке холода. Она подтянула к подбородку шерстяные одеяла, сжалась на тонком матрасе и прислушалась к голосам супружеской пары на улице. Они опять ругались, и это было обычным явлением по утрам. Он был пьяница и незрелый мальчишка в изуродованном теле мужчины. Она была сварливая мегера, пьющая его кровь и пожирающая его свободу. Он спал со шлюхами. Она отдавала все, что он зарабатывал своему брату. Длинный перечень супружеских упреков был столь же обыденным и скучным, сколь и печальным. А самым печальным, думала Клара, было то, что никто из них не замечал любви, на которой основывались все их обиды. Никто не будет вопить и рыдать посреди улицы из-за тех, до кого нет дела. Она задумалась – что было бы, если бы она подошла и рассказала им, что они очень-очень счастливы?


Когда она, наконец, встала, было уже достаточно светло, чтобы разглядеть, как ее дыхание на зимнем морозе превращается в пар. Она быстро надела нижнее белье и затем платье, лежащее неподалеку – чтобы она могла достать его без помощи горничной. При других обстоятельствах она все еще носила бы траур, но когда муж убит лордом Регентом, как изменник престола, правила траура несколько меняются. Ей пришлось довольствоваться лишь маленьким лоскутом ткани, обвязанным вокруг запястья и слегка прикрытым рукавом. Она знала, что он там. Этого было достаточно.


На улице становилось всё светлее, она умылась и заплела волосы. Звуки за окном изменились: грохот телег, крики извозчиков. Лаяли собаки. – Звуки Камниполя, охваченного зимой. Доусон ненавидел оставаться зимой в столице. Он называл это, с презрением в голосе, «зимними делами». Проводить зимние месяцы человек его сословия должен на своих землях или же на королевской охоте. Только вот теперь, конечно же, не было никаких земель. Лорд Регент Гедер Паллиако вернул их королевству, чтобы позже скупо выдать кому-то еще в подарок, как вознаграждение за что-то. А Клара жила на деньги, которые кое-как скапливали для нее два ее младших сына. Где был ее старший сын Бэрриэт – одному Богу известно, а ее дочь отчаянно цеплялась за имя мужа, умоляя суд забыть, что ее когда-то звали Кэллиэм.


В гостиной у камина сидел Винсен Кoу, поджидая ее. Он носил кожаную одежду для охоты, хотя никакой охоты в городе и быть не могло, да и господин, которому он служил, был мертв. Когда Клара зашла в комнату, его взгляд и неуверенные движения выдали его совершенно нелепую любовь, которую он испытывал к ней. Это не было ни в коем случае почетно, но это было лестно, и, невольно, она находила это приятным.


– Я приберег для Вас тарелку овсянки на завтрак, – сказал он, – И сейчас будет свежий чай.

– Спасибо, – ответила она, садясь возле маленькой железной печи.

– Разрешите ли Вы мне сопровождать Вас сегодня, моя леди? – Этот вопрос он задавал каждый день, как ребенок, просящий об одолжении любимого наставника.

– Спасибо, я буду рада компании, – ответила она, как обычно. Как обычно, но не как всегда, – На сегодня у меня запланировано несколько дел.

– Хорошо, госпожа, – согласился Винсен, не спросив подробностей, потому что он всё и так знал.


Она собиралась свергнуть королевскую власть и, если получится, уничтожить Гедера Паллиако.