Клара проснулась на рассвете от криков на улице. В комнате было ещё темно. Промасленный пергамент окна плохо пропускал свет, зато почти не препятствовал холоду проникать в жилище. Свернувшись калачиком на тонком матрасе, Клара поплотнее закуталась в грубое шерстяное одеяло и прислушалась к уличным воплям. Это ругались соседи, муж и жена. Жильцы меблированных комнат привыкли просыпаться под звуки семейной ссоры и наперёд знали реплики обоих её участников. Он – проклятый пьяница, испортил ей жизнь. Она – сварливая баба, выпила всю кровь у мужа. Он таскается по шлюхам, она спускает его деньги на своих родичей. Самое печальное, думала Клара, что эти двое и не подозревают, какая крепкая любовь их связывает. Никто не станет блажить на всю улицу из-за человека, который ему безразличен. Попытайся Клара объяснить им это, что бы они сказали?

Темнота рассеивалась. Стало видно, как дыхание от холода превращается в пар. Клара поднялась с постели и, стуча зубами, юркнула в нижнее платье. Потом принялась шнуровать корсет – насколько это возможно без помощи служанки. В иных обстоятельствах Клара сейчас носила бы траур по мужу. Но вдова казнённого лордом регентом государственного преступника не имеет права даже на скорбь. Только чёрная лента на запястье Клары, скрытая от посторонних глаз рукавом платья, хранила для неё одной память об утрате.

Клара умылась и уложила волосы в причёску. Уже совсем рассвело, и с улицы доносились звуки пробудившегося города. Грохот колёс по мостовой, крики возчиков, лай собак – голоса зимнего Камниполиса. Доусон не любил столицу в это время года. «Муравейник», - презрительно говорил он. Конечно, человеку его происхождения и воспитания больше пристало уезжать на зиму в поместья или на королевскую охоту. Вот только поместий у них больше не было: лорд регент Гедер Паллиако забрал их, чтобы потом передать кому-нибудь из своих верноподданных в награду за службу. Клару содержали на свои скудные доходы двое младших сыновей. Старший – Барриат – исчез неизвестно куда, а дочь отвергла опасное родство и, прячась за фамилию мужа, делала вид, будто никогда не принадлежала к семейству Каллиам.

В общей комнате Клару дожидался Винсен Коу. Он по-прежнему носил кожаные штаны егеря, хотя со смертью господина охота для него закончилась навсегда. При виде Клары в глазах его засветилось нелепое, жалкое, но всё же трогательное чувство к ней. Клара находила увлечение охотника недостойным, не признаваясь сама себе, как приятно и лестно ей было ощущать его любовь.

- Я сберёг для вас порцию овсянки, - сказал Винсен. – Чай сейчас будет готов.

- Благодарю, – ответила Клара, усаживаясь возле низенькой железной печки.

- Вы позволите мне сегодня сопровождать вас, миледи?

Каждый день Винсен задавал этот вопрос с благоговейным почтением ребёнка, обращающегося к любимому учителю. Чаще всего, хотя и не всегда, Клара отвечала согласием.

- Да, спасибо, - сказала она. – Я буду рада иметь спутника. У меня сегодня есть несколько дел.

- Хорошо, мэм.

Винсен не спросил, о каких делах речь. Он знал, какую цель преследует его госпожа.

Эта цель была – покончить с тиранией и уничтожить Гедера Паллиако.