Дэниел Абрахам.
Закон Тирана.
Клару разбудили знакомые голоса с улицы за окном. Рассвет уже начал разбавлять темноту в углах тесной комнаты в небольшой гостинице, где она жила. Ее окно, не стеклянное, а из промасленного пергамента, пропускало немного света, зато совсем не спасало от холода. Она натянула шерстяное одеяло до подбородка, вжалась поглубже в тонкий матрас и слушала, как на улице, по обыкновению, с утра, перебранивается местная женатая пара. Муж – пьяница, ребенок в разрушающемся, больном теле. Жена - мегера, питающаяся кровью и свободой мужа. Он часто ходил к шлюхам. Она отдавала все заработанные им гроши своему брату. Нескончаемые причитания во время этих склок были нудными и привычными. Печальнее всего, думала Клара, что ни один из них не слышал той любви, которая звучала сквозь все эти обиды и оскорбления. Ведь если ты рыдаешь и кричишь посреди улицы на кого-то, то этот человек тебе точно не безразличен. Ей было интересно, как бы изменилась их жизнь, если бы она открыла им, как счастливы, бесконечно счастливы они были.

Когда, наконец, она встала с кровати, рассвело так, что стало видно, как зимняя стужа превращает ее дыхание в пар. Она быстро надела белье и платье с корсетом без помощи прислужницы. В иных обстоятельствах она могла бы еще пребывать в утреннем туалете, но когда твой муж жестоко убит лордом Рэджентом как изменник трона, правила скорби в некоторой степени меняются. Она сумела обойтись небольшим скрученным лоскутом ткани, обвязанным вокруг ее запястья и слегка спрятанным за рукав. Она знала, что он там. Этого было достаточно.

Света становилось все больше, и она смогла умыться и уложить волосы. Звуки на улице изменились. Послышался скрежет телег, крики извозчиков, залаяли собаки - звуки Камнипола в оковах зимы. Доусон терпеть не мог оставаться в столице в зимнее время. «Зимняя морока», - ворчал он презрительно. Человеку его происхождения полагалось проводить зимние месяцы в своих владениях, занимаясь королевской охотой. Только теперь, конечно, владений не осталось. Лорд Рэджент Жедер Паллиако прибрал их к короне, чтобы позже раздавать по частям в качестве вознаграждения. А Клара жила на довольствие для ее двух младших сыновей. Одному богу было известно, где нашел сносную жизнь ее старший сын, Бэрриет, а родная дочь изо всех сил держалась за мужа и истово молилась, чтобы суд навсегда забыл ее фамильное имя Каллиам.

Винсен Коу ожидал ее в зале у камина. Он по-охотничьи носил кожаные одежды, хотя охоты в городе быть не могло, а его господин был мертв. В глазах Винсена сияла неуместная любовь к Кларе, и он растерялся, когда она вошла в комнату. Его чувства были не совсем достойными, но ей льстила его любовь, и неожиданно для самой себя ей это казалось милым.
«Я оставил для Вас миску утренней овсянки и заварил свежий чай», - сказал он.
«Благодарю», - ответила Клара, присаживаясь у маленькой каминной решетки.
"Разрешите ли Вы выйти с Вами сегодня, миледи?" - этот вопрос он задавал каждый день, как ребенок, упрашивающий любимого гувернера.
"Я бы не отказалась от компании, спасибо", - ответила она, как отвечала и раньше. Часто, но не всегда. "У меня есть несколько поручений сегодня".
"Да, мэм", - поклонился Винсен, и не стал расспрашивать, потому что знал, что это были за поручения.

Она собиралась свергнуть, а если удастся, уничтожить Жедера Паллиако.