Закон тирана
Даниэл Абрахам

Клару разбудил привычный звук голосов, доносившихся с улицы. В съёмной меблированной комнатке ещё темно, но скоро тьма превратится в серый рассвет. В окне вместо стекла закреплён промасленный пергамент, который едва пропускал свет, но совершенно не мешал проникновению холода. Натянув до подбородка шерстяные одеяла и вжавшись спиной в тонкий матрас, Клара слушала, как на улице снова, как и много раз прежде, бранились муж и жена. Он – горький пьяница и в то же время мальчишка в потрёпанном мужском теле. Она – вздорная баба, которая пьёт его кровь и поглощает его свободу. Он спит со шлюхами, а она все деньги, которые он зарабатывает, отдаёт своему брату. Эта бесконечная череда семейных скандалов была настолько же привычна и скучна, насколько и печальна. «Печальней же всего, - думала Клара, - что эти двое не понимают того, что все их обиды вызваны любовью. Ведь никто не станет кричать и плакать на улице из-за того, к кому равнодушен». Она размышляла, что бы сделали эти люди, если б она разыскала их и сказала, какие на самом деле они счастливые.

Когда Клара, наконец, поднялась с постели, было уже достаточно светло, поэтому она могла видеть, как зимний холод превращает её дыхание в пар. Она быстро надела бельё, платье и корсет с застёжками сбоку, до которых можно дотянуться без помощи служанки. При других обстоятельствах она бы всё ещё носила траурные одежды, но если твоего мужа казнили по приказу господина регента как изменника трона, то знаки скорби значительно меняются. Поэтому она обходилась повязанной вокруг запястья узкой скрученной лентой, которую легко спрятать под рукавом. Клара знала о ней, и этого было достаточно.

Когда стало светлее, она умылась и уложила волосы. Звуки улицы изменились: скрежет повозок, крики извозчиков, лай собак. Это звуки Кэмнипола – города, захваченного зимой. Досон не любил проводить зиму в столице. Он презрительно называл это время зимней спячкой. Человеку его происхождения следовало проводить зимние месяцы в собственном поместье или же участвовать в королевской охоте. Однако теперь, конечно же, не осталось никаких поместий. Господин регент Джедер Палиако изъял их в пользу короны, чтобы позже скупо отмерять в знак своей милости тем, кого пожелает вознаградить. И теперь Клара жила на деньги, которые с трудом добывали два младших сына. Одному богу было известно, куда увели её старшего сына Бариата. Её внебрачная дочь старалась как можно крепче держаться за имя мужа и молилась, чтобы суд забыл, что когда-то она тоже носила фамилию Калиам.

В общей комнате сидя возле камина Клару ожидал Винсент Коу. Он одет в кожаный охотничий костюм, хотя, где уж в городе охотиться. Хозяин, у которого он служил, умер. Совершенно неуклюжая любовь к Кларе, которую Винсент не скрывал, сияла в его глазах и проявлялась в том, как несмело он вёл себя, когда она входила в комнату. Клара не воспринимала всерьёз его чувство, но оно льстило ей и, против воли волновало.

- Я оставил для вас чашку овсянки, - сказал Винсент, - и завариваю свежий чай.
- Спасибо, - поблагодарила Клара, присаживаясь рядом с маленькой железной печью.
- Будет ли мне дозволено сопровождать вас сегодня, моя леди? – Он задавал этот вопрос каждый день, словно ребёнок, обращающийся за разрешением к любимому учителю.
- Благодарю, я была бы рада компании, - ответила она, как это часто бывало. Часто, но не всегда. – Сегодня у меня есть несколько дел.
- Да, мадам, - произнёс Винсент, не спрашивая, что за дела, потому что он знал.
Она собиралась свергнуть с престола, а если сможет, то и уничтожить Джедера Палиако.