Разбудили Клару звуки знакомых голосов с улицы за окном. Её съёмная комнатка в пансионате была ещё погружена в густую черноту ночи, которую вот-вот разбавит рассвет. Окно здесь было не застеклено, а перетянуто промасленным пергаментом, который света пропускал совсем чуть-чуть, зато холода в избытке. Она натянула одеяло до подбородка, вжалась телом в тонкий матрас и прислушалась к ругани супружеской четы – те по обыкновению поносили друг друга, без чего обходилось редкое утро. Он - пропойца с душой мальчишки во взрослом изломанном теле. Она – грызун, кровь его выпила и свободу подъела. Он путался со шлюхами. Она же своему братцу отдавала весь его заработок до копейки. Ритуальные возгласы семейной розни звучали обыденно, нудно и вместе с тем печально. Печальнее всего, подумалось Кларе, было то, что этим двоим никогда не расслышать той любви, от которой шла вся их злость. Когда наплевать, разве будешь вопить и рыдать на всю улицу? Интересно, что бы вышло, отыщи она их и объясни им, какие они всё-таки счастливцы.

Когда она наконец поднялась, в свете утра стало видно, что дыхание на зимнем холоде обращается в пар. Быстро натянула исподнее и платье, сложенное так, чтобы корсет можно было затянуть без помощи служанки. При других обстоятельствах следовало бы поносить траур немного ещё, но когда твой муж казнён самим лордом Регентом за измену королю, этикет скорби станешь блюсти немного иначе. Клара обходилась тонким лоскутом ткани вокруг талии, с лёгкостью пряча его под рукавами. Она же знает, что он тут. Вот и достаточно.

Когда рассвело, она умылась и прибрала волосы. Звуки за окном стали другими. Загрохотали экипажи, покрикивали извозчики. Брехали собаки. Голоса схваченного морозом Камниполя. Доусон жить зимой в столице ненавидел. Скажет, бывало, презрительно - «зимовье». Человеку его происхождения подобало проводить холодные месяцы в своём поместье или где-нибудь ещё за «королевской охотой» на шахматной доске. Вот только поместья, само собой, больше не было. Лорд Регент Гедер Паллиако забрал земли обратно в пользу короны, чтобы впоследствии снова пожаловать кому-нибудь в награду, если захочет кого облагодетельствовать. А Кларе оставалось жить на жалкие крохи от двух своих младших сыновей. Старший же сгинул бог весть где, а родная дочь что есть сил держалась мужниной фамилии и молилась, чтобы суд и не вспоминал, что она из Каллиамов.
Винсент Кой ждал её в зале сидя у камина. Он был одет в кожу, как всякий ловчий, хоть в городе и охоты не предвиделось, и господина его уже не было на свете. В Клару он был донельзя смехотворно влюблён – это выдавали его горящие глаза и замешательство при её появлении. Достойного здесь мало, конечно, но ей было очень лестно и всё-таки приятно, что ни говори.
- Я оставил вам тарелку каши на завтрак. Сейчас заварю свежий чай.
- Благодарю, - отозвалась она, усаживаясь у маленькой железной печки.

- Позвольте пройтись сегодня вместе с вами, госпожа? – вопрос этот она слышала каждый день, он просил как ребёнок об одолжении у чтимого наставника.

- Cпутник был бы очень кстати, благодарю, - чаще всего был ответ. Чаще всего, но не всегда.
– Сегодня я иду по делам.

- Да, мэм. – отвечал Винсент, не спрашивая, что это за дела, потому что ему о них было известно.

Она намерена свергнуть короля и изничтожить Гедера Паллиако, если сумеет.