«Закон тирана»

Дэниел Абрахам

Клару разбудил знакомый звук голосов, доносившихся с улицы из-под её окна. Рассвет ещё не посеребрил чёрный мрак её комнатушки в пансионе, но этот час был уже не за горами. Её окно, будучи словно не из стекла, а из промасленного пергамента, пропускало толику света и львиную долю холода. Она подтянула шерстяные одеяла к самому подбородку, вжалась в тонкий матрас и стала слушать очередную уличную ссору супругов, которые ругались почти каждое утро. Он – побитый жизнью мужчина с нутром мальчишки-пропойцы. Она – мегера, сосущая кровь мужчин и пожирающая их свободу. Он спал с блудницами. Она отдавала все заработанные им деньги своему брату. Привычная и докучливая литания семейной распри была оттого не менее удручающей. И больше всего, думала Клара, удручала неспособность их обоих осознать, что все их размолвки зиждились на любви. Никто не стал бы кричать и плакать на улице из-за того, до кого ему нет дела. Если бы она изыскала возможность поведать им, как им невероятно, немыслимо повезло – интересно, как они отреагировали бы на это?

Когда она наконец-то встала с постели, было уже достаточно светло, и она увидела, как зимний холод превращает её дыхание в пар. Она поспешно надела нижнее бельё, потом – платье, до шнуровки корсета которого могла дотянуться без помощи служанки. При других обстоятельствах она до сих пор носила бы траур, но скорбеть по мужу, казнённому Его Высочеством за государственную измену, полагается несколько иначе. Она ограничилась миниатюрной тканевой повязкой вокруг запястья, которую естественным образом прикрывал рукав. Она просто будет ощущать её присутствие. Этого достаточно.

Пока занималась заря, она умылась и привела в порядок волосы. Уличные звуки сменяли друг друга. Грохот повозок, крики извозчиков. Лай собак. Звуки Камнипола, зажатого в тисках зимы. Доусон терпеть не мог зимовку в столице. Источающим презрение голосом он называл её зимней докукой. Человеку его происхождения полагалось проводить зимние месяцы в своём поместье или на Королевской Охоте. Только сейчас, естественно, никакого поместья уже и в помине не было. Его Высочество Гедер Пальяко вернул поместье государству для дальнейшего его пожалования тому, кого он пожелал бы одарить. А Клара перебивалась средствами, которые удавалось наскрести двум её младшим сыновьям. Её старший сын, Барриас, исчез в неизвестном направлении, а её внебрачная дочь несла службу верности фамилии своего мужа и молилась, чтобы королевский двор навсегда забыл о том, что она некогда звалась Кальям.

Винсен Коу сидел в гостиной у огня в ожидании Клары. На нём были охотничьи сапоги, хотя охоты в городе не намечалось, а хозяин, которому он прислуживал, был мёртв. Его глаза излучали совершенно абсурдную любовь, которую он испытывал к Кларе, и когда она вошла в комнату, держался он неуверенно. Это чувство отнюдь не делало ему чести, однако льстило ей, и она невольно умилялась ему.

- Я оставил Вам пиалу утренней овсянки, - сказал он. - И сейчас заварю свежий чай.

- Благодарю, - сказала она, усаживаясь возле небольшой буржуйки.

- Не позволите ли Вы мне сопровождать Вас во время сегодняшней прогулки, моя госпожа? – этот вопрос он задавал ежедневно, будто ребёнок, испрашивающий милости у любимого наставника.

- Я была бы очень рада попутчику, благодарю Вас, - ответила она, как обычно. Как обычно, но не как всегда. - У меня на сегодня запланировано несколько дел.

- Да, мадам, - сказал Винсен, и не спросил, что это были за дела, потому что и так это знал.

Она намеревалась свергнуть королевскую власть и, если удастся, уничтожить Гедера Пальяко.