— Он приходит в себя.

— У них всегда глаза так двигаются.

Он почти ничего не различал перед собой. В правом глазу что-то мешало. Он попытался заговорить, но получился лишь сдавленный хрип.

— Черт!

— Доставай...

— Поздно, ничего не выйдет. Вытаскивай.

— Еще не поздно. Держи его.

Перед глазами выросла фигура. В нос ударил запах алкоголя и несвежей мочи.

— Уил, ты меня слышишь?

Он потянул руку к лицу.

— Не дай ему...

Чьи-то пальцы перехватили запястье.

— Уил, не трогай лицо.

— Почему он очнулся?

— Я не знаю.

— Ты где-то ошибся.

— Нет. Подай мне это.

Послышалось шуршание. Он застонал.

— Не дергайся.

Он ощутил дыхание у своего уха, горячее и тяжелое:

— У тебя в глазном яблоке иголка, так что лучше сиди смирно.

Он замер. Что-то завибрировало и зазвонило.

— Проклятье!

— В чем дело?

— Они здесь!

— Уже?

— Да, двое. Нам нужно выбираться отсюда.

— Я уже почти внутри.

— Он же в сознании, так нельзя. Ты сожжешь ему мозг.

— Постараюсь не сжечь.

Щелкнули застежки.

— Так нельзя, и времени нет возиться. Да и может, это вообще не он.

— Если не собираешься помогать — убирайся.

Уил произнес:

— Я... сейчас... чихну.

— А вот этого делать не стоит, Уил.

Что-то навалилось на его грудь. Все померкло. Глаз дернулся.

— Может быть больно.

Что-то щелкнуло, послышался тихий электронный писк, — и огромный гвоздь врезался в его мозг. Он закричал.

— Ты сейчас поджаришь его!

— Все хорошо, Уил, все хорошо.

— Кровь... у него кровь из глаза сочится.

— Уил, мне нужно задать тебе пару вопросов. Ты должен отвечать правду. Ты понял?

«Нет, нет, нет...»

— Первый вопрос: ты больше любишь собак или кошек?

«Что...»

— Ну же, собак или кошек?

— Не могу разобрать, поэтому они и должны быть без сознания.

— Отвечай, Уил. Боль прекратится, когда ты ответишь на все вопросы.

«Собак! — кричал он. — Собак, я люблю собак!»

— Кажется, собак?

— Да, он пытался сказать «собак».

— Хорошо, молодец, один есть. Какой твой любимый цвет?

Раздался звонок.

— Твою ж мать!

— Что еще?

— Здесь Вульф!

— Этого не может быть.

— А она, черт возьми, прямо здесь!

— Покажи.

«Синий!» — кричал он в пустоту.

— Он ответил, ты видел?

— Да, видел, и что? Нужно уходить, бежать отсюда подальше.

— Уил, загадай число от одного до ста.

— О боже.

— Любое, какое хочешь, давай.

«Не знаю...»

— Сосредоточься, Уил.

— Здесь Вульф, а ты возишься не с тем парнем. Ты в своем уме?

«Четыре, пусть будет четыре...»

— Четыре.

— Вижу.

— Хорошо, Уил, осталось всего два вопроса. Ты любишь свою семью?

«Да. Нет. В каком смысле...»

— Он сбивается.

«У меня нет... Наверно, люблю... в смысле, кто не любит...»

— Стой, стой, так, вот оно. Господи, не может быть!

— Последний вопрос: почему ты сделал это?

«Что... Я не...»

— Простой вопрос, Уил. Почему ты сделал это?

«Сделал что? Что, что, что...»

— Пограничный, т.е. я бы сказал, на стыке восьми разных сегментов.

«Я не понимаю, о чем вы. Я ничего не делал, клянусь! Я никому ничего не сделал. Кроме... кроме... была одна девушка...»

— Есть!

— Да, да, отлично.

Ему закрыли рот рукой. Давление в глазу усилилось — они сейчас его вытащат. Нет, вынули только иглу. Кажется, он вскрикнул. Затем боль ушла. Его поставили на ноги. Он ничего не видел. Потрогал свой бедный глаз — тот был на месте.