– Он приходит в себя.

– Просто вращает глазами, для них это нормально.

Всё как в пелене. Что-то давит на правый глаз. [Он выдохнул: «Уф…»]

– Чёрт!

– Дай-ка…

– Да всё уже, забудь. Вытаскивай.

– Ещё не всё. Держи его.

Над ним нависла неясная тень. Запах перегара и общественного туалета.

– Уил? Слышишь меня?

Он потянулся рукой к лицу. Надо убрать то, что так давит. Что бы это ни было.

– Держи!..

Чьи-то пальцы сомкнулись вокруг его запястья.

– Уил, запомни, ни в коем случае не прикасайся к лицу.

– Какого чёрта он в сознании?

– Не знаю.

– Ты где-то лажанулся.

– Нет. Дай-ка.

Шорох, движение. [Он простонал: «М-м-м… м-м-м-м…»]

– Кончай шевелиться, – он почувствовал горячее дыхание над самым ухом. – У тебя в глазу игла. Не двигайся.

Он замер. Какой-то электрический прибор издал высокий дребезжащий звук.

– Вот чёрт. Чёрт!

– Что там?

– Они здесь.

– Уже?

– Двое, судя по всему. Пора сматываться.

– Я только начал.

– Он же в сознании. У него мозги вскипят.

– Может, и не вскипят.

Металлический лязг раскрывающегося зажима.

– Нельзя это делать, он же в сознании, у нас нет на это времени, к тому же это наверно даже не тот, кто нам нужен.

– Не собираешься мне помогать – отойди в сторонку.

Уил подал голос:

– Я… сейчас… чихну...

– Ты выбрал не лучшее время, Уил.

Что-то тяжёлое опустилось ему на грудь, прижав к полу. Стало темнее. Невольно он сделал короткое движение глазами.

– Сейчас будет немного больно.

Щелчок захлопывающегося зажима. Низко взвыла электрическая штуковина. Огромный железный стержень пронзил его мозг. Он завопил.

– Поджаришь его заживо.

– Всё в порядке, Уил. Всё хорошо.

– У него… о нет, у него кровь из глаза.

– Уил, я хочу, чтобы ты ответил мне на несколько вопросов. Только отвечай честно. Слышишь меня?

[«Нет, нет, нет…»]

– Первый вопрос. Как ты считаешь, на кого ты больше похож, на кошку или на собаку?

[«Что…»]

– Ну, давай, Уил. Кошка или собака?

– Не могу прочесть. Поэтому мы никогда не работаем с ними, когда они в сознании.

– Отвечай на вопрос. Боль проходит, когда отвечаешь на вопросы.

[Он выкрикнул: «Собака! Собака, пожалуйста, собака!»]

– Что? Собака?

– Ага. Это он хотел сказать «собака».

– Хорошо. Очень хорошо. С первым справились. Какой твой любимый цвет?

Раздался гулкий звон.

– Вот чёрт! Твою мать!

– Что такое?

– Вульф здесь!

– Не может быть.

– Да вот же, чёрт дери, сам посмотри!

– Покажи.

Наступила небольшая пауза. [Тишину прорезал его вопль: «Синий!»]

– Ну вот, видишь, он реагирует.

– Ага, я вижу! Какая, к чёрту, разница? Нам нужно сваливать. Нам нужно сваливать!

– Уил, а теперь задумай число между единицей и сотней.

– О, господи…

– Ну, давай. Любое число.

[«Я не знаю…»]

– Соберись, Уил.

– Вульф вот-вот будет здесь, а ты копаешься в мозгу какого-то левого парня, которого даже не вырубил, как следует! Что ты вообще творишь!

[«Четыре… я задумал четыре…»]

– Четыре.

– Сам вижу.

– Молодец, Уил. Осталось всего два вопроса. Ты любишь свою семью?

[«Да… нет… что вообще?..»]

– Он мечется.

[«У меня нет… ну то есть… ну да… да, думаю, каждый любит…»]

– Погоди-ка, погоди. Теперь я вижу. Чёрт, как странно.

– Последний вопрос. Почему ты это сделал?

[«Что… я не…»]

– Простой вопрос, Уил. Почему ты это сделал?

[«Что сделал… что-что-что…»]

– Граница. Что-то вроде границы примерно на восьми разных участках, насколько я понимаю.

[«Я не понимаю, о чём вы… я ни в чём не виноват, клянусь… я никогда никому не делал зла, разве что… разве что однажды я познакомился с одной девушкой…»]

– Есть.

– Так, так. Отлично.

Чья-то рука зажала ему рот. Давление на глазное яблоко увеличилось, с силой оно подалось вперёд. Они вытаскивают его глаз. Нет. Это только игла, они вытаскивают иглу. Должно быть, он издал истошный вопль, он точно не помнит. Затем боль утихла. Его подняли. Он ничего не видел. Он ревел, ревел о своём несчастном изуродованном глазе. Но тот всё ещё был на месте. Он был на месте.