Лексикон
Макс Барри

- Он приходит в сознание!
- Да нет, у них всегда зрачки так бегают.
Всё вокруг помутнело. Что-то укололо в правый глаз. Он ойкнул.
- Чёрт!
- Держи…
- Всё, не надо, уже поздно. Вынимай её.
- Нет, ещё не поздно. Держи его!
Он различил чьи-то очертания. Запахло спиртом и старой мочой.
- Уил! Ты меня слышишь?
Он потянулся рукой к лицу, чтобы убрать что-то, что ему мешало.
- Хватай его…
Чьи-то пальцы сомкнулись у него на запястье.
– Уил, тебе ни в коем случае нельзя трогать лицо.
- Но почему же он в сознании?
- Не знаю!
- Это ты что-то накосячил.
- Нет, я тут не при чём. Подай-ка мне эту фигню.
Что-то зашуршало. Он заныл.
- Не шевелись.
Он почувствовал у своего уха чьё-то дыхание, горячее и близкое.
– У тебя в зрачке иголка. Не шевелись.
Он не двигался. Рядом что-то зажужжало – какое-то электронное устройство.
– Чёрт! Херово!
- Что такое?
- Они тут.
- Что, уже?
- Прибор показывает, что их тут двое. Надо смываться.
- Но я уже вошёл.
- Ты что, нельзя же, пока он в сознании. Ты ему мозг поджаришь.
- Уж как-нибудь не поджарю.
Стало слышно, как что-то расстёгивают.
- Нельзя, пока он в сознании, у нас и времени-то нет, да и вообще это может быть не тот, кто нам нужен.
- Если не помогаешь, отвали.
Уил вдруг произнёс, растягивая слова: «Кажется… я… сейчас… чихну…»
- Вот чихать я тебе сейчас не советую, Уил.
Что-то тяжёлое опустилось ему на грудь. В глазах потемнело. Зрачки слегка подрагивали.
– Сейчас может быть больно.
Щелчок. Протяжный вой электрического прибора. Острый железный клин, входящий в мозг. Он заорал.
- Ты же его поджаришь!
- С тобой всё в порядке, Уил. Всё в порядке.
- У него же… Э-э, да у него же кровь из глаза пошла.
- Уил, нужно, чтобы ты ответил на пару вопросов. Важно отвечать честно. Понимаешь?
"Нет нет нет …"
- Первый вопрос. Как по-твоему, ты скорее собачник или кошатник?
"Что …"
- Ну давай, Уил. Собак больше любишь или кошек?
- У меня ничего не читается. Мы потому и не обрабатываем тех, кто в сознании.
- Ответь на вопрос. Когда ответишь на вопрос, боль перестанет.
"Собак!" – вскричал он. - "Собак господи собак!"
- Это было «собак»?
- Ага. Он пытался сказать «собак».
- Хорошо. Очень хорошо. С одним разобрались. Какой твой любимый цвет?
Что-то прозвенело.
- Бля! Полная жопа!
- Чего такое?
- Вульф здесь!
- Не может быть.
- По приборам прямо здесь, сука.
- Покажи!
"Голубой!" – проорал он в тишину.
- Он ответил. Слышал?
- Да, слышал! Что толку? Нам надо сваливать. И поскорее.
- Уил, нужно, чтобы ты назвал число от одного до ста.
- О, Господи!
- Любое число, какое хочешь. Давай.
"Я не знаю…"
- Сосредоточься, Уил.
- Вульф уже близко, а ты тут мудохаешься, сканируешь вживую, причём не того, кто нам нужен. Что ж ты делаешь-то?
"Четыре я задумал четыре…"
- Четыре.
- Да, я понял.
- Хорошо, Уил. Осталось только два вопроса. Ты любишь свою семью?
"Да… нет… какую…"
- Что за бред?
"У меня нет… Наверное да в смысле да все любят…"
- Погоди, погоди. Ладно. Вижу. Чёрт, как-то странно!
- Ещё один вопрос. Зачем ты это сделал?
"Что… Я не…"
- Простой вопрос, Уил. Зачем ты это сделал, а?
"Что сделал что сделал что что …"
- Пограничная область. В смысле, пограничная область где-то между восемью разными сегментами. Мне так кажется.
"Я не знаю, о чём вы... я ничего не делал... ей-богу... я никогда ничего никому не делал… кроме… кроме… когда-то была девушка…"
- Всё.
- Ага. Всё, хватит.
Чья-то рука прикрыла ему рот. Давление в глазу усилилось, будто бы что-то тащило его. Они вырывали ему глазное яблоко. Нет, это была иголка, это её они вытягивали. Он заорал что было сил. Потом боль стихла. Чьи-то руки потянули его вверх. Он ничего не видел. Ему было жалко своего несчастного глаза, над которым так поиздевались. Но всё-таки он никуда не делся. Глаз был на месте.