– Он приходит в себя.
– У них у всех такие глаза.
Все вокруг расплывалось. Он чувствовал давление в правом глазу. «Ой!» – произнес он.
– Черт!
– А ну-ка…
– Уже слишком поздно, забей. Вытаскивай иглу.
– Еще не поздно. Подержи-ка его.
Перед ним выросла чья-то тень. Запахло алкоголем и застаревшей мочой.
– Уил, слышишь меня?
Рука Уила потянулась к лицу, чтобы стряхнуть оттуда что-то тяжелое.
– Вытащи его… – чьи-то пальцы сомкнулись вокруг его запястья. – Уил, тебе лучше не трогать свое лицо.
– Как он остался в сознании?
– Понятия не имею.
– Наверняка ты что-то испортил.
– Неправда. Дай-ка мне это.
Послышался шорох. Уил замычал.
– Не дергайся, – Уил почувствовал возле уха – совсем близко – горячее дыхание незнакомца. – В твоем глазу игла. Не шевелись.
Уил послушно замер. Что-то зажужжало, похожее на электронный прибор. – А, черт!
– В чем дело?
– Они здесь.
– Что, уже?
– Тут сказано, их двое. Пора сматываться.
– Но я уже начал!
– Пока он в сознании, ты не можешь. Ты сожжешь его мозг.
– Не думаю.
Зажим отстегнулся.
– Пока он в сознании, у тебя ничего не получится, у нас нет времени, и, может, это даже не Уил.
– Не помогаешь, так отойди хотя бы.
Уил произнес:
– Я… сейчас… чихну…
– Это тебе лишь повредит. – На грудь Уила опустился тяжелый предмет. В глазах померкло. Его глазное яблоко слегка продвинулось. – А сейчас будет больно.
Щелчок. Затем – тихое гудение электронного прибора. Рельсовый костыль въехал в его мозг. Он закричал.
– Эй, ты поджариваешь его.
– Все хорошо, Уил. Все хорошо.
– Он… ай, у него кровь идет из глаза.
– Уил, я задам тебе пару вопросов. Отвечай честно, это важно. Ты понял?
«Нет, нет, нет…»
– Первый вопрос. Ты больше любишь кошек или собак?
«Что за…»
– Ну же. Собака или кошка?
– Не могу прочесть его мысли. Нет смысла проводить это с людьми в сознании.
– Отвечай, Уил. Боль исчезнет, как только ты ответишь.
«Собака! – мысленно закричал он. – Собака, прошу вас…»
– Он имел в виду собаку?
– Да, пытался сказать.
– Хорошо. Очень хорошо. Следующий вопрос. Твой любимый цвет?
Послышался звук удара, за которым последовало:
– Твою мать!
– В чем дело?
– Вульф здесь.
– Не может быть!
– Тут сказано, она здесь, черт бы ее побрал!
– Покажи.
«Синий!»– мысленно выкрикнул Уил в наступившей тишине.
– Он ответил. Видел?
– Да, видел! Ну и что? Нам нужно выметаться, да поскорее.
– Уил, а теперь назови число от одного до ста.
– О, Господи.
– Любое число. Ну же.
«Не знаю…»
– Сосредоточься.
– Вульф уже здесь, а ты тратишь время на этого парня. Подумай только, что ты делаешь!
«Четыре, я выберу четыре…»
– Четыре.
– Да, я видел.
– Хорошо, Уил. Осталось всего два вопроса. Ты любишь свою семью?
«Да, нет, что за…»
– Он никак не соберется с мыслями.
«Я не… То есть, да, каждый ведь любит свою…»
– Постой-ка. Хорошо. Теперь вижу… Боже мой, как странно.
– Еще один вопрос: зачем ты это сделал?
«Что? Я же ничего не…»
– Ну же, Уил. Простой вопрос. Зачем ты это сделал?
«Что сделал? Что, что?..»
– Его сегмент граничит с восьмью другими. Что бы это значило?
«О чем вы вообще?.. Я ничего не сделал, клянусь… Ничего, никому, разве что… Я знал одну девушку…»
– То, что надо.
– Ага. Да, хорошо.
Чья-то рука зажала рот Уилу. Давление в глазном яблоке усилилось, переходя во всасывание. Незнакомцы извлекали его глаз. Нет, это была всего лишь игла. Уил завизжал, или так ему лишь показалось. А затем боль отступила. Его подняли с пола. Он ничего не видел и оплакивал свой многострадальный глаз. Но глаз был по-прежнему с ним. Все было позади.