- Он приходит в себя.
- У них всегда так с глазами.
Мир был окутан туманом. В правом глазу чувствовалось давление. Он застонал.
- Вот чёрт!
- Дай…
- Брось, слишком поздно. Вынимай.
- Ещё не поздно. Придержи его.
В поле зрения обрисовалась некая фигура. Он почуял запахи перегара и застарелой мочи.
- Уил, слышишь меня?
Он потянулся к лицу, пытаясь избавиться от давящего на него предмета.
- Держи его…
Чьи-то пальцы сомкнулись на его запястьях.
- Уил, тебе нельзя трогать лицо, это очень важно.
- Почему он в сознании?
- Не знаю.
- Ты с чем-то напортачил.
- Да нет же. Передай мне вон то.
Послышались шорох и сдавленные звуки.
- Не двигайся.
Кто-то горячо дышал у него прямо над ухом.
- У тебя иголка в глазном яблоке. Не двигайся.
Он не двигался. Полышалось жужжание какого-то электроприбора.
- А, вот дерьмо!
- Что?
- Они здесь.
- Уже?
- Показывает двоих. Надо уходить.
- Я уже внутри.
- Нельзя, пока он в сознании. Ты спалишь ему мозг!
- Может и нет.
Защелкали застёжки.
- Нельзя, пока он в сознании, и времени у нас нет. Может он даже не тот, кто нам нужен.
- Если уж не помогаешь, то хотя бы не мешайся.
- Я… сейчас… чихну, — застонал Уил.
- Прямо сейчас тебе это точно ни к чему, Уил.
На грудь кто-то навалился всем весом. Всё померкло. Глазное яблоко слегка дёрнулось.
- Возможно, будет больно.
Надрез. Слабый электрический гул. Железный штырь вонзился прямо в мозг. Он закричал.
- Ты его заживо поджариваешь.
- Всё хорошо, Уил, всё хорошо.
- Он… да у него кровь из глаза хлещет.
- Уил, ты должен ответить на несколько вопросов. Отвечай честно, это важно. Ты меня понял?
- Нет, нет…
- Первый вопрос. К кому типу характера ты бы себя отнёс: к собакам или к кошкам?
- Что?..
- Давай же, Уил. Собака или кошка?
- Не могу разобрать. Потому-то мы этого и не делаем, когда они в сознании.
- Отвечай на вопрос. Боль уйдёт, когда ты ответишь на все вопросы.
- Собака! – заорал Уил. – Собака! Пожалуйста!
- Это была собака?
- Да, он пытался сказать «собака».
- Хорошо. Отлично. Одним меньше. Какой твой любимый цвет?
Вдруг раздался звон.
- Да твою же мать!
- Что еще?
- Волк здесь!
- Да не может быть.
- А это что по-твоему?!
- Покажи-ка.
- Голубой! – заорал Уил в пустоту.
- Он отвечает, видишь?
- Да вижу я! Какая разница? Надо сматываться. Надо сматываться!
- Уил, загадай число от одного до ста.
- О, Господи…
- Любое число. Давай же.
- Не знаю…
- Сосредоточься, Уил.
- Волк уже почти здесь, а ты тут возишься с экспериментами над каким-то парнем, который вообще здесь ни при чём. Подумай, что ты делаешь!
- Четыре, число четыре…
- Четыре.
- Я видел.
- Молодец, Уил. Осталось всего два вопроса. Ты любишь свою семью?
- Да… нет… что за…
- Он в смятении.
- У меня нет… Кажется, да, наверное… Да, все же любят…
- Постой, постой. Ладно, вижу. Боже, как странно.
- Еще один вопрос. Зачем ты это сделал?
- Что?.. Я не…
- Это простой вопрос, Уил. Зачем ты это сделал?
- Что, что сделал? Что, что?..
- Граница. А именно, граница в восьми разных сегментах. По моим расчётам.
- Не понимаю, о чём вы, я ничего не сделал, клянусь, я ничего никому плохого не сделал… Кроме… кроме одной девочки, которую я когда-то знал…
- Вот оно.
- Да, да, ладно.
Его рот зажала рука. Давление в глазу усилилось, послышались всасывающие звуки. Они пытаются извлечь его глаз. Или нет. Это игла, которую они достают из него. Возможно, он закричал. Внезапно боль стихла. Какие-то руки пытались поднять его. Он ничего не видел. Он оплакивал свой изуродованный глаз. Но глаз был на месте. Всё еще на месте.